— Учитель, а что мы будем дальше делать? — громко и бодро спросила я.
— Мы? — деланно удивился Хегельг. — Что ты будешь дальше делать.
— Отчего такие перемены?
— Не успел отвернуться, а ты уже с некромантом связалась! — снова завёлся маг.
Ах, вот оно что! Тогда понятно. Хегельг обижен, уязвлён, что он уже не единственный маг в моей жизни. Детский сад какой-то! Взрослый же мужчина, а ведёт себя словно…словно…словно беспокойный отец, у которого дочь на выданье. А это его: "Паулина, быстро домой!" или бешенство при виде любого мужчины рядом. Ну, точно суровый папаша! Я подскочила и решительно пошла через всю комнату к креслу учителя.
— Хегельг, ты ревнуешь?
Мой уверенный голос вызвал новый приступ гнева мужчины. И с этим нужно что-то делать. Мало того, что это просто нелепо, так ещё и опасно. К тому же маг мне необходим, как наставник, советчик и близкий друг, в конце концов. Чего он там себе напридумывал про нас с Аирелем, боюсь даже предположить. Да и некромант подлил масла в огонь из вредности.
— Что за чушь ты несёшь! — последовал раздражённый ответ.
— Ревнуешь-ревнуешь! И совершенно зря. От того что мы с Аирелем соприкоснулись источниками, ничего между мной и тобой не изменилось. Ты всё так же много для меня значишь, и я не стала любить тебя меньше.
— Ты не стала что? — ошарашено переспросил Хегельг.
— Конечно, любить холодного мага очень трудно. Ни от одного существа на свете я не натерпелась столько, сколько от тебя. Но вопреки всему во мне поселилось и намертво вросло в душу это иррациональное чувство. Ты дал вторую жизнь, стал для меня отцом, и любовь живёт вопреки всему.
Я присела перед Хегельгом на корточки и облокотилась на его колени, пытаясь заглянуть в глаза. Учитель молчал, но гнев испарился без следа. Холодный маг что-то обдумывал. Я сочла это хорошим знаком и решила закрепить полученный результат.
— Хегельг, мне без тебя не справиться. Пожалуйста, прости, если вела себя опрометчиво и не посоветовалась с тобой. Ведь ты такой мудрый, сильный и опытный, — лесть лилась потоком в уши учителя. Я взяла его ладонь и прижалась щекой.
— Если бы не было уверенности, что ты искренна сейчас, то решил бы, что это продуманная манипуляция, — сказал учитель, но глянул чуть мягче.
— Все дети подсознательно умелые манипуляторы своих родителей. Они находят слабости и играют на них в нужный им момент. Такими создали нас боги.
— Чем больше тебя узнаю, тем сильнее убеждаюсь, что если ты войдёшь в полную силу, то сможешь покорить всех и перевернёшь мироздание с ног на голову. Придётся привлечь к обучению Аиреля и Аморана, что само по себе небывалый случай. Маги слишком ревниво относятся к процессу обучения.
— Что ж, буду только рада новым наставникам. Учитель, пришло время обсудить дальнейшие планы. Понимаю, что осуществлять их предстоит самой, но ты мог бы научить, объяснить, — мне хотелось направить рассуждения Хегельга в нужное русло. Я развалилась у его ног, откинувшись на пушистый ковёр.
— Завтра ночью мы отправимся к единорогам, — начал маг.
— А почему не сегодня?
— Потому что сегодня ночью ты идёшь знакомиться с потенциальными женихами, — не смог удержаться от подколки Хегельг. Я скривилась и фыркнула. Ну, привязались, теперь не отвертишься!
— Паулина, ты сама понимаешь, что лучше пойти и не нарываться на конфликт, потому что даже вдвоём с Аирелем, мы не сможем защитить тебя. Да и не имеем на это права, ведь пока у тебя нет мужа. Так что собери волю в кулак, вспомни свои уловки и попробуй пройти по краю. Магов нужно убедить подождать с решительными действиями. Ты у нас специалист по экстриму, с некоторых пор.
— Учитель хороший попался, — закинув руки за голову, сообщила я. Хегельг расхохотался и нагнулся ко мне.
— Значит сегодня к магам, а завтра, если останешься жива и в своём уме, то к единорогам. А вот дальше будем привлекать Аиреля. Он знает, где найти одну из самых редких трав, савию. В этом я не помощник. Некроманту веры нет, но к остальным магам доверия ещё меньше. Даже с учётом того, что тебе удастся пройти через это безумие, остаётся неразрешимой главная проблема.
— Сражение с Гнеком, — вставила я, приподнимаясь на локтях.
Мы смотрели с Хегельгом друг другу в глаза, настроились на одну волну. Мысли неслись об одном и том же.
— Да, Паулина. И тебе предстоит драться не с ослабленным вампиром, а с сильным и многократно опытнейшим магом, пусть он и утратил привычное мышление и облик. У каждого мага защитные и атакующие заклятия, магические навыки отработаны до подсознательного рефлекса. Они всегда наготове, заклятия постоянно висят в сознании, и в нужный момент остаётся лишь нажать на спусковой крючок, дать импульс. Тебе придётся за многое простить меня, дочь, — проговорил Хегельг.
Он вставал с кресла и навис надо мной. Мы не разрывали зрительного контакта, и я внимала каждому слову. Хегельг просил прощения за будущие испытания и страдания.
— Почему ты просишь заранее?
— Потому что я не раз брошу тебя на грань возможного, не раз причиню боль. Но всё это для того, чтобы ты имела шанс выдержать, выстоять. Ненавидь меня или люби, но только выживи, родная.
— А с чего бы начал сражение ты, отец? — проговорила я и сжалась, потому что уже поняла по серым холодным глазам, что сейчас случится.
Меня выбросило в созданный Хегельгом карман реальности, где нет ничего, кроме темноты и пустоты. Перемещение произошло так быстро, что я не успела нащупать нить, что вернёт обратно. А потом пришла боль и не только физическая. Сознание разрывалось на куски. Не спасали мощные щиты или призывы силы. Я просто не могла их толком почувствовать, потому что всё, что есть у меня сейчас — оглушающая, невыносимая боль. Глаза закатились, пена выступила на губах, я билась в конвульсиях, держась за голову, и кричала. Из носа, ушей и даже глаз потекла едкая слизь. Сознание в агонии разлеталось ошмётками, затухало. Миг и останется пустая оболочка, ещё дышащая, ещё живая, но пустая, бездушная. Теперь я точно знала и даже почувствовала на себе, как умерла моя предшественница в этом теле. Нет!!! Не хочу уходить! Самое страшное, я понятия не имела, что сила способна так терзать. Никаких чужеродных потоков энергий не ощущалось, но меня неумолимо выковыривали из этого тела. Вдруг боль немного отступила, не ушла совсем, но она больше не оглушала. Я лежала навзничь и судорожно хватала ртом воздух. Глаза невидяще смотрели в темноту.
— Считай, что ты убита, если бы это был настоящий бой, — раздалось в голове. — Я ослаблю напор, но ты должна увидеть, разобраться, что именно терзает тебя. И если сможешь сделать это до повторения атаки, возможно в этот раз будет не так больно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
