Мне уже стало понятно, что в этот вечер любые, даже самые проникновенные, мои слова будут лишни и ничтожны. Я не произнес ни звука, а он снова заговорил:
- Почему не все белые мужи такие, как мой брат Чарли? Будь они такими, я бы охотно поверил вашим священникам.
- А почему не все краснокожие мужи такие же, как мой брат Виннету? ответил я вопросом на вопрос. - Среди людей, независимо от цвета кожи, есть добрые и злые. Чтобы обойти всю землю вдоль и поперек, не хватит и тысячи дней пути, а мой брат знает лишь ее малую часть. Здесь, в дикой прерии, злые бледнолицые скрываются от закона добрых людей, но в других местах царят мир и любовь. Мой брат одинок, у него нет товарищей, с которыми он охотился бы на бизонов и сражался с врагами. Что радует моего брата? Разве смерть не подстерегает его за каждым кустом? Разве не прошла вся его жизнь в тяжких трудах и опасностях и разве не мечтал он примирить краснокожие и бледнолицые народы? Но почему же не обрела его измученная и усталая душа покоя? Разве принесли ему утешение многочисленные скальпы врагов, которыми украшен его вигвам?
Вождь апачей наклонил голову и долго молчал, прежде чем ответить:
- Мой брат Чарли прав. Виннету никого не любит, кроме него. Виннету доверял во всем только своему другу и брату. Мой брат знает все земли и всех их жителей, он прочел книги белых, он отважен в бою и мудр в совете. Он любит краснокожих мужей и желает им добра. Он милосерден к врагам. Когда-то Клеки-Петра учил меня, что значит быть христианином, мой брат показал мне это на деле. Вера краснокожих мужей учит их ненависти и смерти, вера бледнолицых - любви и жизни. Виннету будет думать, что ему выбрать жизнь или смерть.
Он встал, и мы вернулись в дом, где все уже беспокоились из-за нашего долгого отсутствия. Разговор шел об оглала и белых грабителях. Положение поселенцев было не из лучших, хотя до сих пор спрятанный в укромной долине поселок никто не обнаружил. Однако попадись он на глаза хотя бы одному краснокожему, и никому из баварцев не спастись. У них были ружья и достаточный запас патронов, женщины и дети тоже были готовы сражаться не на жизнь, а на смерть, но разве могли они противостоять орде диких и кровожадных индейцев?
Правда, направляясь к Экоу-Каньону, бандиты должны были пройти в стороне от Хелльдорфа, однако следовало быть осторожным, и я посоветовал поселенцам укрепить поселок и выставить часового у входа в долину.
Уже была поздняя ночь, когда гости разошлись и мы улеглись спать. Впервые за много дней пути у нас появилась возможность отдохнуть на мягких перинах, которые предоставили нам дружелюбные Хильманы. Поутру мы попрощались с добрыми людьми, поблагодарили их за теплый прием и хотели уже пуститься в путь, как вдруг пришли соседи и предложили еще раз спеть для вождя апачей "Аве Мария".
Виннету был глубоко тронут и, когда пение закончилось, пожал всем руку со словами:
- Мне никогда не забыть песню моих белых братьев. Виннету поклялся, что больше не возьмет ни одного скальпа бледнолицего, так как все мы сыновья Великого Маниту, который одинаково любит своих детей, независимо от цвета кожи.
Отдохнувшие за ночь лошади резво бежали вперед. Жители Хелльдорфа часто ездили в Экоу-Каньон за покупками и указали нам кратчайший путь туда, так что мы надеялись к вечеру того же дня достичь цели.
Виннету ехал молча. Время от времени он опережал нас на сотню-другую шагов и, думая, что мы ничего не слышим, пытался напевать мелодию "Аве Мария". Его попытки удивили меня, так как индейцы напрочь лишены музыкального слуха, а их ритуальные песнопения монотонны и не отличаются изяществом.
После полудня впереди появились очертания гор, которые с каждой милей становились круче и величественнее. Вскоре мы уже ехали по лабиринту узких ущелий, а к вечеру с обрыва увидели цель нашего путешествия - Экоу-Каньон, на дне которого располагался поселок, который надо было уберечь от разграбления.
Глава VII. ТРАГЕДИЯ У ГОРЫ ХЕНКОК
Словом "каньон" американцы называют глубокое скалистое ущелье с отвесными стенами. Читатель легко представит себе то место, к которому мы подъехали и которое носило имя Экоу-Каньон. Железную дорогу в этих местах проложили совсем недавно, и работы на ней еще продолжались.
По небольшому боковому ущелью мы спустились вниз и сразу же столкнулись с рабочими, закладывавшими динамит в скалы, которые требовалось взорвать. Увидев краснокожего и двоих белых, вооруженных до зубов, они встревожились не на шутку, отбросили кирки и схватились за оружие. Я успокаивающе помахал рукой и направился к ним.
- Добрый день, - как можно дружелюбнее поприветствовал я их. - Не спешите браться за оружие, джентльмены, мы не причиним вам вреда.
- Кто вы такие? - спросили нас.
- Просто вестмены. У нас к вам спешное дело. Кто у вас начальник?
- Полковник Радж. Но сейчас он в отъезде, поэтому обратитесь к мистеру Олерсу, казначею.
- А где же полковник Радж?
- Он пустился по следам банды, ограбившей поезд.
- Ах, вот как! А где мы можем увидеть мистера Олерса?
- Поезжайте в поселок, там вы увидите самый большой дом, в нем и найдете Олерса.
Мы тронулись дальше, провожаемые взглядами рабочих, в которых читалось удивление, любопытство и недоверие. Пять минут спустя мы въехали в поселок, состоящий из жилых домов, хижин, складов. Вокруг него высилась стена из скальных обломков высотой в пять футов. Огромные тяжелые ворота, сделанные из неотесанных бревен, были открыты.
Так и не разобравшись, какой из домов больше, я спросил, как найти казначея, у рабочего, занятого укреплением стены. Тот молча указал рукой на дом, больше похожий на крепость, рядом с которым его товарищи грузили на телегу рельсы.
Мы спешились и вошли в дом. Внутри у стен, в углах высились груды бочек, мешков, пакетов и свертков. Посередине сидел на ящике тщедушного телосложения человек, испуганно вскочивший при нашем появлении на ноги.
- Что вам надо? - взвизгнул он и отпрянул назад, заметив Виннету. Краснокожий! Боже мой! Краснокожий!
- Не волнуйтесь, сэр, мы вас не съедим, - пошутил я, пытаясь успокоить его. - Нам нужен казначей.
- Это я, - пробормотал он, настороженно поглядывая на нас поверх металлических очков.
- Собственно говоря, у нас дело к полковнику Раджу, но так как он в отъезде, мы обращаемся к вам.
- Да, да, я слушаю вас, - поспешно ответил казначей, тоскливо поглядывая на дверь.
- Нам сказали, что полковник пошел по следу шайки, пустившей под откос поезд. Это правда?
- Да.
- Сколько людей он взял с собой?
- А почему вы спрашиваете об этом?
- Честно говоря, вы правы. Нам важнее знать, сколько людей осталось здесь.
Мистер Олерс не ответил и, не спуская с нас глаз, засеменил к двери.
- Да скажите же мне хотя бы, когда полковник покинул поселок! - начал я терять терпение.
- К чему вам знать это?
- Погодите, я сейчас объясню вам почему...
Я остановился на полуслове, потому что объяснять уже было некому: перепуганный насмерть мистер Олерс оленьим прыжком преодолел расстояние до двери и пулей вылетел наружу. Дверь с треском захлопнулась, послышался скрежет железных засовов - и мы оказались в ловушке.
Я растерянно поглядел на моих товарищей. Всегда сохранявший серьезность Виннету беззвучно смеялся, обнажая два ряда белоснежных зубов. Толстяк Уокер раскачивался, на лице у него застыла такая гримаса, словно его заставили съесть лимон без сахара. Я не удержался и тоже принялся хохотать, как безумный.
- Ну вот, дожили! - выдавил Уокер. - Нас с вами посадили под замок!
Снаружи донесся пронзительный свист, и я, подойдя к окну, больше напоминавшему бойницу, увидел рабочих, бегущих внутрь ограды. За последним из них бревенчатые ворота закрыли. Перед казначеем стояло шестнадцать человек. Затем по его приказу все разбежались, видимо, в поисках оружия.
- Наверное, они захотят линчевать нас, - объявил я моим товарищам. Но пока у нас есть еще время. На что бы нам его употребить с большей пользой?
- Предлагаю выкурить по сигаре, - ответил Уокер.
На одном из тюков лежала открытая коробка с сигарами. Толстяк Уокер взял одну, с наслаждением понюхал ее и закурил. Я последовал его примеру, и только Виннету отказался от удовольствия выкурить настоящую сигару из виргинского табака.
Дверь приоткрылась, и мы услышали голосок казначея:
- Не вздумайте применять оружие, негодяи, не то мы перестреляем вас на месте!
После грозного предупреждения казначей отважился распахнуть дверь и войти к нам во главе десятка рабочих с ружьями на изготовку. Они остановились у входа, а храбрый мистер Олерс укрылся за большой бочкой, направив на нас ствол грозного ружья.
- Кто вы такие? - спросил он тоном человека, имеющего право задавать вопросы. Видимо, он полагал, что бочка и люди у двери и у окон уберегут его от любой опасности.
- Боже, что за глупости! - рассмеялся Толстяк Уокер. - Он сначала называет нас негодяями, а потом спрашивает, кто мы такие. Вылезайте из-за бочки, и мы ответим на ваши вопросы.
