21
П. Гибер – оператор. Спустя 2 года, в 27-м, отмечали уже 20-летие его работы в кино. Он снял, как писали, «100 художественных (в том числе, последнюю на тот момент, “Третью Мещанскую” с А. Роомом) и 1000 картин-хроник», в том числе «Ленин на балконе Моссовета».
22
Е. Славинский – оператор, которого хотели «отнять» для Эйзенштейна у снимавшего со Славинским там же, в Одессе, фильм «Предатель» А. Роома. Последний страшно обиделся, и если бы не подоспевший на смену А. Левицкому Э. Тиссэ, неизвестно, как сложились бы отношения двух режиссеров.
23
Сразу после «Потемкина» группа Эйзенштейна собиралась приступить к трехсерийной эпопее по сценарию С. Третьякова «Джунго» о революционных – «кантонских» – событиях в Китае. Существовали и названия серий: «Желтая опасность», «Голубой экспресс» и «Жемчужная река». Однако кантонские события разворачивались слишком стремительно, а киношное начальство было столь неповоротливым, что от китайской эпопеи пришлось отказаться и взяться за собственную – о преобразованиях в советской деревне, с названием «Генеральная линия».
24
Такую приписку-посвящение сделал Г. Александров к записанному им сценарию «Генеральной линии», который он принес с улицы Станкевича, где жил, на Чистые пруды, где в доме 23, кв. 2 проживал С. Эйзенштейн.
25
Жена Штрауха, Ю. Глизер.
26
Отрадное – хозяйство под Москвой с одной из первых в 26-м году сельскохозяйственной артелью… в 6 человек. Там снимался знаменитый эпизод с опробованием сепаратора.
27
С «новыми заданиями» М. Штраух в погоне за солнцем командировался еще южнее – из Ростова в Тифлис.
28
Шуточное письмо М. Штрауха Г. Александрову, которое он просит огласить после того, как его, полпреда группы «Генеральная линия» в Муганских степях Азербайджана, сменит основной состав.
29
Эйзенштейн, Тиссэ и Александров.
30
Шутливое название С. Эйзенштейном Зимнего, в котором, как в знаменитом дореволюционном универмаге, можно обнаружить все.
31
В спешке съемок – у режиссеров было всего полгода – авторы «Октября» не всё успевали спланировать, много импровизировали, и только эти «непредучтенные» импровизации обнадеживали С. Эйзенштейна.
32
«Стариками», как они себя называли, были и 29-летний Эйзенштейн, и 24-летний Александров.
33
Приезд В. Ленина из эмиграции на Финляндский вокзал Петрограда.
34
В толпе встречающих Ленина Эйзенштейн с ужасом обнаружил знамя с надписью «Фракция большевиков». «Какая фракция! – не может и 50 лет спустя простить себе эту накладку Александров. – Когда была уже сплоченная, возглавившая народ, партия большевиков!»
35
Все пять пунктов – по поводу ужасного изображения Ленина рабочим В. Никандровым на Финляндском вокзале. Только свалив все на недопустимость «фракции большевиков», Александров переснял кое-что, о чем просил Эйзенштейн.
36
Особенно «точил зубы» на никандровского «Ильича» В. Маяковский, даже обещал забросать его появление на экране тухлыми яйцами. От столь эксцентрической акции поэта удержало только сдержанное, со многими оговорками, одобрение «Ленина» его женой и сестрой – Н. Крупской и М. Ульяновой.
37
Одновременно с «Октябрем» Вс. Пудовкин снимал «Конец Санкт-Петербурга» и представлял для его авторов немалую конкуренцию.
38
«Клетка» кадра.
39
Возмещая неудачи с «аврорскими» выстрелами, Г. Александров так налег на пальбу, да еще ночную, Петропавловских батарей, что не оповещенные о ней как следует ленинградцы приняли ее за сигнал о сильнейшем наводнении и высыпали на улицы с домашним скарбом. Даже рабочие дружины примчались на заводы спасать их от стихийного бедствия.
40
Участник штурма Зимнего Соколов изображал в фильме В. Антонова-Овсеенко. И так «вошел в роль», что, возомнив себя чуть ли не главным авторитетом по части октябрьских событий, всячески вредя работе, вмешивался в съемки.
41
В разгар съемок «Генеральной линии» группа Эйзенштейна была «переброшена» на еще более важное госзадание: съемки юбилейного, к 10-й годовщине «Октября», фильма по книге якобы Д. Рида «10 дней, которые потрясли мир».
42
Ленинградской, ушедшей, мы уже говорили, в «брак».
43
В одном из кадров с верхней кромки разведенного моста пронзительно долго свисала убитая лошадь пролетки.
44
«Лезгинку» бросилась плясать так называемая дикая дивизия, шедшая на помощь генералу Корнилову и разагитированная на подступах к Петрограду большевиками. «Дивизию» изображали ленинградские чистильщики обуви – айсоры.
45
Насчет этого Э. Тиссэ успокаивал С. Эйзенштейна: «После получения Вашего письма и разговора с Гришей (Александровым. – Ю. С.) шаги мною предприняты и все, что возможно, уничтожено. Только очень жаль, что так поздно».
46
Площадь Финляндского вокзала.
47
Парадная лестница в Зимнем дворце.
48
Подъем Керенского по лестнице должен был стать символом его «восхождения к власти».
49
Часы в виде павлина, подаренные Потемкиным Екатерине II, после смерти «матушки» не работали. Г. Александров и будущий оператор «Веселых ребят» В. Нильсен долго мучились с «павлиньим» механизмом, пока тот не заработал, и павлин не распустил свой хвост, «как Керенский».
50
Скульптурный портрет Сократа, на голову которого напяливал папаху один из штурмующих Зимний.
51
На шикарном бильярде Николая II в Зимнем полураздетые, чем особенно возмутили советскую общественность, «ударницы» укладывались спать.
52
Командир женского батальона «ударниц», защищавших Зимний. Попав в Голливуд, Эйзенштейн и Александров были шокированы, увидев в роли Бочкаревой в американском боевике «Батальон смерти» Глорию Свенсон – тогдашнюю секс-звезду. Можно представить, насколько «обаятельна» была ее Бочкарева.
53
Самая обидная для Александрова «потеря». Когда они с Эйзенштейном узнали, что на третьем этаже Зимнего, рядом с опочивальней царицы, содержались две породистые коровы, которых доили фрейлины (врачи прописали болезной Александре Федоровне парное молоко), режиссеры сделали из этого потешный игровой аттракцион. И весь он ушел… в технический брак!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
