То, как орал на доходягу здешний староста, подтверждало догадку римлянина. Худосочный малый нырнул в сарай рядом с домом и появился оттуда с деревянной лопатой, обитой железом. Потом раб что-то спросил у хозяина.
— Он хочет знать, где копать, — сказал переводчик.
— А как же, — промолвил Калд Кэлий.
На месте деревенского старосты он тоже не стал бы говорить рабам, где хранит свое добро. Ясно, что невольник в одну безлунную ночь сможет запросто выкопать сокровище и сбежать с ним. А потом ищи его свищи — имея серебро, он купит себе не только свободу, но и друзей еще до того, как его хватятся.
Бормоча что-то себе под нос, пузатый староста тяжело наклонился и топнул ногой, как капризная девица.
«Копай здесь!»
Он не сказал этого вслух, но все было ясно без слов.
Из-под лопаты полетели комья жирной, темной германской земли. В Германии была прекрасная земля. Кэлию не нравился ни здешний климат, ни тем более здешний народ — зато земля так и искушала навсегда остаться в Германии, когда та станет настоящей римской провинцией. Жениться на одной из крупных светловолосых девушек, выращивать урожай и детишек, передать хозяйство сыновьям… Разве плохо? Многие отставные легионеры оседают в провинциях.
Кэлий отчетливо услышал, как лопата стукнулась обо что-то твердое. Раб продолжил копать, а потом вытащил и подал старосте маленькую крепкую деревянную шкатулку. Судя по тому, как он ее держал, шкатулка была не из легких.
Калд Кэлий посмотрел на дородного германца — вернее, посмотрел сквозь него.
— Значит, у тебя это просто вылетело из головы?
Он подождал, пока переводчик договорит. Германец что-то проворчал, не в силах скрыть ненависть, светившуюся во взгляде.
— «А какая разница? Теперь это у тебя», — перевел толмач.
— Верно. У меня.
Кэлий кивнул.
— Открывай. Давай посмотрим, о чем ты забыл. Посмотрим и удивимся оба.
Переводчик бросил на Кэлия вопросительный взгляд, и тот кивнул. Молодой германец перевел. Вождь, судя по всему, рассердился еще больше, но за спиной Кэлия стояло достаточно воинов, чтобы не обращать внимания на гнев варвара.
Внутри шкатулки обнаружился промасленный кожаный мешочек. Калд Кэлий тихонько хихикнул. Германец смотрел на него волком. К счастью для дикаря, Кэлий предпочел этого не замечать. То был не первый германец, который сначала заверял, что у него ничего нет, а потом со скрежетом зубовным расставался с припрятанными деньгами. Не первый и наверняка не последний. Местные жители пока не поняли, что римлянам знакомы такие примитивные уловки. Но в скором времени германцы это поймут — значит, гражданским мытарям, которые явятся следом за армией, придется прилагать большие усилия, чтобы забирать деньги у местных жителей. Кэлия, впрочем, это не волновало: сборщикам налогов он симпатизировал едва ли больше, чем германцам.
— Ну, давай, — сказал он. — Посмотрим на твое серебро. Если ты о нем забыл, значит, не будешь очень жалеть, что мы его заберем, верно?
Воины тихонько захихикали. Переводчик тоже ухмыльнулся, но когда он перевел это с латыни на германский язык, староста, похоже, не оценил остроумия Кэлия. Римлянин удивился — почему?
Денариев у вождя оказалось больше, чем требовалось для уплаты налога с деревни, и Калд Кэлий забрал ровно столько, сколько причиталось, а остальное вернул варвару.
— Это твое, — сказал он. — Видишь, я тебя не обманываю.
— Нет, не обманываешь, — кивнул германец. — Ты меня грабишь. Надо называть вещи своими именами.
Один из легионеров потряс копьем.
— Может, проучить за его наглость, командир?
— Мне это перевести? — спросил переводчик.
По тому, как вождь поглядел на копье, Кэлий догадался, что тот и сам понял, что предлагает воин. Тем не менее Калд Кэлий кивнул:
— Давай.
После того как молодой германец перевел, Кэлий продолжил:
— А теперь переведи вот что. Нет, мы не причиним ему зла, потому что он уплатил, что положено, и не попытался дать нам отпор. Подданные Римской империи платят налоги. Это общее правило, с которым ему придется свыкнуться. В следующем году мы явимся за налогами снова.
Выслушав перевод, деревенский глава ответил одним коротким, как плевок, словом и отвернулся.
— И что он сказал? — осведомился Кэлий.
— Он назвал меня предателем.
Переводчик пожал плечами.
— Ничего нового. Я слышал такое и раньше. Эти люди не понимают, что пребывание в лоне Рима сулит им такие блага, какие им даже трудно вообразить.
— В том-то и дело, что не понимают, — кивнул Калд Кэлий. — Мы и находимся здесь для того, чтобы они поняли.
«И они у нас поймут что к чему, даже если всех непонятливых придется прикончить».
Говорить это вслух Кэлий не стал: некоторые дикари в деревне вполне могли знать латынь, да и переводчику бы такая фраза не понравилась.
— Здесь мы сделали дело, — заключил Кэлий. — Отправляемся дальше.
— Есть, командир, — с готовностью отозвался переводчик.
Кэлий считал его славным малым и даже доверял ему — настолько, насколько можно доверять германцу. Иными словами, не так, как доверял бы римлянину.
За полями, которые возделывали германцы, за лугами, где пасся их скот, опять простирались леса и болота. Калд Кэлий созерцал их без всякого восторга. В Германии было слишком много лесов и болот. Во всяком случае, ему так казалось. Странно, что здесь находится место и для германцев тоже. А их тут полным-полно! Сколько времени потребуется, чтобы затащить их в империю? По одной деревне с крытыми соломой лачугами за другой. По одной усадьбе за другой.
Сколько бы времени на это ни ушло, это будет сделано, решил Кэлий и, возвысив голос, прокричал:
— Здесь все, парни! Уходим. Пора двигаться дальше!
Мысль о том, что придется тащиться через лес в следующую дикарскую деревушку, не слишком воодушевила легионеров. Но никто и не требовал от них энтузиазма — только дисциплины, а с этим в отряде все было в порядке.
Легионеры быстро построились, готовясь выступить в путь. Тыловое охранение держалось настороже: если кто-нибудь из туземцев и подумывал о том, чтобы наброситься на римлян сзади, он наверняка уже изменил свое решение.
Калд Кэлий кивнул. Надо делать все по порядку. Закончил дело в одном месте — двигай в следующее.
— Шагом марш!
Перед префектом лагеря позвякивало серебро, выжатое римскими воинами из германских деревень.
Когда Арминий пошел на службу к римлянам, его поразило, что среди римских командиров есть люди, отвечающие за выплату жалованья воинам. Раньше ему даже не приходило в голову, что может существовать подобный порядок. Германские воины жили за счет грабежа и подарков своих предводителей, и скупому предводителю было бы трудно набрать дружину. Но римляне решили эту проблему, введя стандартное жалованье.
