и подробно рассказал о каждом интересовавшем ее лице.
– Вы не представляете, как мне помогли! – смотрела она на него восторженными глазами. – Побольше бы таких сознательных граждан, как вы, Николай Иванович!
– Кому сознательный, а кому старый козел, – хихикнул он комично.
– А вы готовы будете повторить все это под протокол, Николай Иванович? – Верочка замерла в ожидании ответа.
– Конечно! А как же еще? Не просто же ветер колыхать я призван! Могу прямо сейчас поехать с вами.
– Отлично. Я на машине. Жду вас возле подъезда…
Уже подъезжая к отделению полиции, где Николай Иванович обязался повторить все слово в слово под протокол, Верочка забеспокоилась.
Как воспримет ее очередную самодеятельность Дима? Не рассердится? Не погонит со своей жилплощади? Он же просил ее, а она обещала.
– Капитана нет, а что случилось, Умова?
На Верочку ниже повязки глянули два черных дула. От ее глаз Верочку всегда пробирало морозом. Сейчас особенно.
– Тут такое дело, товарищ подполковник, – она посторонилась, впуская в кабинет Хмельновой Николая Ивановича. – Совершенно неожиданно в деле появился еще один свидетель.
– Который к чертям собачьим перечеркнет весь ход нашего расследования, так? – усмехнулась Хмельнова, внимательно рассматривая пожилого мужчину в брюках со стрелками и белоснежной рубашке с короткими рукавами.
– Нет. Не совсем. Но внесет ясность.
– Хорошо. – Хмельнова указала на стул. – Присаживайтесь, свидетель.
Она повернулась к нему спиной, внимательно глянула на Веру.
– Капитан Андреев в курсе вашей самодеятельности? – Хмельнова дождалась, когда Вера отрицательно качнет головой. – Я так и думала. Ладно, скажем ему, что вы действовали по моей просьбе.
Она резко развернулась на низких каблуках легких туфель, вернулась за свой стол, пододвинула к себе чистый бланк протокола допроса и проговорила, не глядя на Николая Ивановича:
– Итак, приступим…
Глава 36
Ночное небо как будто умышленно накрыло траурным пологом город. Темнота в местах, куда не доставал свет фонарей, была кромешной. Казалось, что она ослепла, так было темно там, где она сейчас пряталась. Но в этом были и плюсы. Слепые люди отлично слышат. И прекрасно распознают звуки. Она слышала сейчас все. Кажется, даже то, как с бешеной скоростью бежит кровь по ее жилам. А сердце просто оглушало.
Вдалеке на дороге послышался шум мотора. Два острых луча света скользнули по кустам, где она сидела на корточках, и поплыли дальше. Машина проехала. Все, дальше ждать невозможно. Иначе она не решится, удерет отсюда и перенесет то, что задумала, на завтра, к примеру.
– Нет. Завтра нельзя. Завтра может быть уже поздно, – одними губами прошептала она.
Вцепилась в край кособокой деревянной лестницы и потащила ее к стене дома. Хорошо, что там тоже было темно. Иначе вся ее затея летела бы ко всем чертям. А так она, пристроив лестницу, благополучно забралась на подоконник, предварительно открыв незапертое окно. Свесила ноги в комнату и через мгновение осторожно спрыгнула.
Она ориентировалась здесь прекрасно. Свет ей был не нужен. И на углы мебели наткнуться не могла, ее почти не было. Старый продавленный диван в углу. Ушатанный шкаф с оторванными дверцами напротив. Вот и вся мебель. Покойная хозяйка пропила почти все, что имела, задолго до того, как ей предложили иной способ заработка. Предложили, стали платить, ей понравилось. И с тех пор она почти не просыпалась, будучи все время пьяной. Их всех это устраивало.
Она огляделась в темноте, пытаясь понять, в какой стороне выход из комнаты в кухню. Определила. Пошла туда. Мусор скрипел под подошвами оглушительно. Кажется, ее слышно было даже на верхнем этаже! Но это все обман, иллюзии, на самом деле она не производила никакого шума, скользя по комнате черной тенью. В кухне она остановилась, вытянула руки и нащупала край четырехконфорочной газовой плиты. Вытянула вторую руку и легко сдвинула плиту влево. Она никогда не была подключена. В этом доме не было газа. Жильцы пользовались электрическими плитами. Хозяйка приволокла в квартиру эту плиту со старого жилья. Не захотела оставлять, как она спьяну не раз признавалась.
– Кто же знал, что здесь не будет газа! Средневековье! – сокрушалась она, пьяная.
Зачем ей был нужен газ, лично Ирина не представляла. В этой квартире никогда и ничего не готовилось. А вот плита понадобилась – Ирине, а не хозяйке. Еще когда та была жива, Ирина соорудила под плитой тайник, обнаружив там большую щель между плитами. Щель эта была замаскирована строителями линолеумом, но она ее нашла. И невозможно обрадовалась. Организовать тайник в квартире алкоголички, почти не встающей с постели, было очень умно. После смерти алкоголички опасаться, что квартира уйдет в чужие руки, тоже не приходилось. Отец начал суету по покупке этой хаты. Уже заключались какие-то договоры и предварительные соглашения, касающиеся просроченных коммунальных платежей.
Квартира была без пяти минут их собственностью. Но об этом мало кто знал. И никто вообще не знал, даже отец, что она здесь устроила тайник.
Ирина опустилась на колени. Завернув кусок линолеума, она сунула руку в щель между плитами. Нашарила брезентовый мешок и вытащила его. Восстановила дыхание. Встала и, прижимая к себе свое добро, медленно пошла обратно.
Ей не нужно было ставить плиту на место. В тайнике теперь ничего не было. Осталось выбраться наружу. Пройти пешком пару кварталов. Сесть в припаркованный автомобиль, который она арендовала у соседа отца. Машина была старой, но хорошо бегала. Сосед, почти ослепнув к старости, ею не пользовался. Выдавал ключи ее отцу, когда тот платил. Отец выезжал на ней по всяким своим шкурным делам, чтобы не светить свою личную машину. Теперь, когда отец сидит под стражей до суда, этой услугой пользуется она. Только сегодня она не станет возвращаться к дому отца, в его квартиру не поднимется. Она бы не стала брать машину без веской причины. Он живет по соседству с тем местом, где она сейчас. Зачем брать машину и платить за нее, пусть даже символическую плату? Пешком бы пробралась. Но!..
Но дело в том, что сегодня она собиралась уехать, сбежать. И плевать на все подписки о невыезде. Она знала, как покинуть Москву, минуя полицейские посты. Отец ее многому научил, прежде чем она его отправила туда, где ему самое место.
Зачем она это сделала? А просто так! Из мести. Из торжества справедливости. Он же такой дрянью торговал! Ивана убила эта дрянь. А он должен был жить! Ради нее, ради них двоих.
Ирина подошла к подоконнику, задрала ногу, чтобы забраться на него. И тут, как в дрянном фильме, по глазам ей ударила вспышка света.
