– Сона!
По берегу мчался Арун. В его руках была длинная палка, и он со всего маху огрел ею ближайшего мужчину. Все четверо мигом обернулись навстречу неожиданному противнику. Гнев и отчаяние придали Аруну сил, и сперва незнакомцы не могли с ним справиться. Он отбивал их удары и словно бешеный наносил свои.
Тем временем лодку с Соной относило от берега. Течение было бурным, и молодая женщина не могла с ним справиться. Легкое суденышко металось из стороны в сторону. Вокруг быстро темнело, а река бежала вперед, вздувалась и захлестывала волнами. Ветер сорвал с головы молодой женщины дупатту, и та, промелькнув яркой полосой, исчезла в воде. Сона сложила руки в молитвенном жесте:
– Милосердная Ганга, пощади!
Тучи все ниже сползали к реке. Сона смотрела на клокочущую воду расширенными от страха глазами. Она силилась стряхнуть с себя чудовищное оцепенение, но у нее ничего не получалось. Порой над головой сверкала молния и оглушительно рокотал гром. Казалось, стихия хлещет жестокими плетьми. Молодая женщина знала, что одолеть Ганг не легче, чем перебороть судьбу. Оставалось уповать на милость богов.
Между тем на берегу один из мужчин обрушил на голову Аруна беспощадный удар, и юноша рухнул наземь.
– Что делать с этим парнем?
– О парне она ничего не говорила. Оставим его здесь. Он свое получил.
– А девчонка?
– Она все равно утонет. Скажем, что выполнили работу, как и велела англичанка.
С трудом дождавшись мужа, взволнованная Хема рассказала о том, что с Аруном и Соной случилось что-то плохое. Несмотря на грозу, Чару пошел к Бернем-сахибу. Восстановив цепочку событий, мужчины поспешили на берег, где нашли лежащего без сознания Аруна.
Бернем-сахиб позвал к нему знакомого белого доктора.
– Он будет жить, – сказал врач. – Но положение серьезное. У него сотрясение мозга. Он должен лежать. Успокойте его, ему нельзя волноваться.
Это оказалось непросто. Очнувшись, Арун без конца спрашивал про Сону и порывался ее искать.
– Подожди, – уговаривал Бернем-сахиб. – Она найдется.
– Она села в лодку, и ее унесло течением!
– Но почему и как это произошло?
– Во всем виноват я один! – простонал Арун.
– Ты? Ты знаешь, кто это сделал? Ему было нечего терять, и он ответил:
– Да. Та англичанка, что приходила в школу. Флора Клайв. Она наняла людей, чтобы они надругались над Соной, а потом убили ее.
– Но ведь она приехала по моей просьбе, чтобы оказать помощь школе!
– Она не знала, что найдет здесь меня. Это стало для нее полной неожиданностью, – мрачно усмехнулся Арун. – Но она быстро сообразила, что нужно делать.
– Ты что, был знаком с ней раньше? Это та самая дама, что дала тебе воспитание?
– Да, только я сказал не всю правду. На протяжении нескольких лет, еще до женитьбы на Соне, я был любовником Флоры.
– Любовником?! Да ты годишься ей не то что в сыновья, а чуть ли не во внуки!
– Мне очень стыдно, но это правда. Я жил на ее содержании, а взамен оказывал ей интимные услуги. Первый раз я сделал это то ли из страха, то ли… не знаю почему. Воле этой женщины было трудно противиться. К тому же она пристрастила меня к опиуму. Влюбившись в Сону, я просил Флору дать мне свободу, но она присосалась ко мне, как пиявка.
Рассказ Аруна потряс Бернем-сахиба. Он долго не мог ничего сказать, а потом, то ли в качестве утешения, то ли взаимного откровения, рассказал свою историю.
– Все удивляются, отчего я не вернулся домой. Конечно, у меня были родственники, но все забылось за давностью лет. Мое сердце принадлежит Индии. И что такое чувство к женщине, мне тоже известно. Мне нравилась девушка. Индианка. Она жила здесь, в Патне. Я увидел ее во время войны и не смог забыть, хотя мы не перемолвились ни единым словом. Ваши люди, при всей суровости жизни, мастера рассуждать о любви. В общем, как говорят индийцы, при воспоминании о ней в огрубевшей от сражений душе расцветали тысячи лотосов. Я решил, что непременно отыщу ее и сделаю все, чтобы жениться на ней. Но этого не случилось. Во время войны дом, где она жила со своими родителями, сравняли с землей. Может, они успели уехать, а может, ее убили. Поэтому поверь, я знаю, что такое навсегда потерять. И еще… мне невыносимо стыдно за своих соотечественников. – Он сокрушенно покачал головой. – Они ценят только деньги. Приезжают сюда, чтобы грабить вашу страну. Я надеялся что-то исправить, хотя понимаю, что это капля в море. Старался привлечь к этому делу других людей, и они откликались. Что касается Флоры Клайв, обещаю тебе, что не приму ни рупии от этой мерзкой старухи!
– Нет, – прошептал Арун, – возьмите. Эти деньги нужны детям. А ее покарают боги. – И, подумав, добавил: – Или я сделаю это сам.
Глава XIXI
Обжигающий вихрь поднимал огромные тучи пыли и срывал листья с деревьев. С многих крыш слетала черепица. Обычно сухая буря предшествовала дождям, но пережить это время, когда все покрывалось слоем песка, а воздух буквально обжигал легкие, было непросто.
На горизонте скопились огромные тяжелые тучи. Приближалась гроза, но люди не боялись ее, а ждали, надеясь, что она принесет облегчение после долгих месяцев непрерывного зноя.
Ратна почувствовала первые схватки, когда находилась в кухне. Она не была уверена, что справится одна, но боялась обратиться за помощью. Она не знала, что помогло ей так долго скрывать свое состояние: сари или то, что на нее почти не обращали внимания. Для белых слуг Ратна была чем-то вроде безмолвной тени, хуже кошки или собаки.
– Что это с ней? – спросила кухарка, когда девушка побрела к своей каморке, полусогнувшись, с перекошенным от боли лицом.
– Похоже, живот прихватило, – сказала судомойка.
– Только не из-за моей еды! – немедленно повысила голос кухарка.
– Я и не говорю, что из-за твоей. Может, она наелась чего-нибудь в городе.
– Не надо было пускать ее сюда. Не очень-то эти индианки чисты. Они сродни нашим цыганкам. Не оберешься заразы!
На какое-то время Ратна была забыта, а потом одна из служанок, войдя в кухню, заметила:
– Эта индийская девушка стонет в своем сарайчике. Я слышала, когда проходила мимо.
– Сказать хозяевам?
– Давайте сначала сами посмотрим, – предложила судомойка, и вместе со служанкой они направились к Ратне.
Индианка в самом деле жила в сарайчике, куда складывали садовый инвентарь. Никто не интересовался, каково ей там и что она об этом думает.
Когда женщины распахнули дверь, Ратна сидела в углу. Ее взгляд казался блуждающим, лицо было покрыто потом, она задыхалась и порой скрежетала зубами, точно от невыносимой боли.
– Что с тобой? – спросила девушка-служанка.
Ответа не последовало. Но тут судомойка кое-что поняла и всплеснула руками.
