– Что с тобой? – спросила девушка-служанка.
Ответа не последовало. Но тут судомойка кое-что поняла и всплеснула руками.
– Боже милосердный! Да она рожает!
– Как она может рожать, если не была беременна?
– Значит, была, просто мы не видели.
– У себя под носом?
– Вот именно.
– Подумать только – все это время она работала в саду!
– Да, до последнего дня. Значит, никто не знал. В том числе и хозяева.
– И что теперь делать? Доложить?
– Погоди. Сперва надо ей помочь.
На свой страх и риск женщины решили справиться сами. Вдвоем они приняли у Ратны ребенка – мальчика с изумительным цветом кожи и большими черными глазами, после чего служанка сочла нужным сообщить о случившемся господам. Миссис Корман была в шоке и гневе.
– Сдается, я знаю, кто отец этого ребенка! – прошипела она.
– А что нам делать с девушкой? – спросила ее старшая дочь.
– Помните кошку, которая без конца рожала котят, пока садовник куда-то ее не отнес? Индианка напоминает мне это животное. Она безнравственна. Ее нельзя оставлять в доме. Пусть плодит незаконных детей в другом месте. Надо дать ей немного денег, и пусть она убирается восвояси.
– А если появится Джейсон Блэйд? Ведь вы думаете, что это его ребенок?
– Следы Блэйда затерялись во время штурма Дели, он числится пропавшим без вести. Мне кажется, он погиб, просто его тело не опознано. Ваш отец писал, что такова судьба многих английских военных. Но даже если он вернется и узнает о ребенке, едва ли ему захочется позорить свою семью. Он желал всего лишь позабавиться с этой девкой и вовсе не ждал, что она осчастливит его потомством!
Через несколько дней Ратна получила расчет. Миссис Корман не пожелала с ней разговаривать; впрочем, девушка и не надеялась на это.
Ратна оказалась на улице с крохотным ребенком, да еще в сезон дождей. Зная, что друзья поделятся с ней и хлебом и кровом, она отправилась в Патну. К тому же она рассчитывала хоть что-то узнать о Джее, от которого давным-давно не было ни слуху, ни духу. Быть может, Арун подскажет, куда обратиться и кому написать.
Дождь лил и лил, а когда он ненадолго прекращался, от земли поднимался пар, зависавший в воздухе плотным туманным облаком почти до колен. Капли влаги собирались в кучки наподобие созвездий. Реки выходили из берегов, питая поля, но в этот сезон умирало много детей: было слишком душно и влажно.
Смертельно боясь за своего сына, Ратна нарекла мальчика Айроном. Джей – победа, Блэйд – лезвие, а Айрон – железо[93]: она надеялась, что такое имя не только защитит ребенка, но и неким мистическим образом соединит его с отцом.
Индианка знала, что ей не приходится рассчитывать на что-то большее, чем недолгая любовная связь. Джей дал ей ребенка – новый смысл жизни, – и она мысленно благодарила его за это.
Ратне стоило труда добраться до Патны и отыскать дом Аруна и Соны, но ее ждало разочарование. Соседка молодой пары рассказала девушке, что с ее друзьями произошло несчастье: Сону унесло в лодке течением Ганга, Аруна избили, и он долго лежал, а потом отправился искать свою жену, да так и не вернулся.
Ратна огорчилась до глубины души. Она совершенно не представляла, что ей теперь делать. Хема предложила девушке переночевать у них, и Ратна с радостью согласилась.
– У тебя есть деньги?
– Есть, но немного.
– Можешь какое-то время пожить у нас. Еды хватит, а там, быть может, вернется Арун. Ты ведь вдова? Подруга Соны?
– Да.
– Она о тебе рассказывала.
Ратна переждала сезон дождей, когда земля и небо сливались в бесконечной пелене воды, у Хемы и Чару; тем временем Айрон немного подрос и окреп. В дом Аруна и Соны вселились другие люди, и Ратна ломала голову над тем, что стало с ее друзьями.
Девушка не представляла, что делать дальше, а потом ей пришло в голову отправиться в Хардвар. Нилам был перед ней в долгу – за то, что не смог ее защитить, и за отнятую дочь. А еще Ратне хотелось показать ему, что она все еще жива и что ей есть для чего жить.
Наступило время Кришны, плодородной природы и любовной магии. Поля желтели цветами горчицы, в небе парили громкоголосые птичьи стаи. Цвели яркие, как солнце, нарциссы. Жасминовые кусты весело трепетали под легким теплым ветерком.
Хардвар оставался мирным городом, в котором время течет медленно и незаметно. Именно так показалось Ратне, когда она подошла к дому Нилама. Здесь ничего не изменилось. И молодой женщине вдруг почудилось, будто все, что она пережила за последние годы, было просто сном. Сын, которого она держала на руках, являлся единственным доказательством того, что это происходило в реальности.
Увидев женщину с ребенком, в выцветшем сари, с усталым лицом, покрытыми пылью ногами, жена Нилама протянула ей несколько пайсов, однако Ратна отвела руку Манджу.
– Мне надо увидеть твоего мужа.
Манджу растерялась.
– Моего мужа? Он в лавке.
– Я могу подождать во дворе?
Жена Нилама всмотрелась в лицо Ратны. Несмотря на то, что молодая женщина была измучена долгой дорогой, она не походила на попрошайку или воровку. Ее взор пылал странной решимостью: было видно, что она точно знала, что пришла именно туда, куда должна была прийти. Манджу молча посторонилась, пропуская незваную гостью.
Во дворике было несколько больших камней, которые Ратна помнила с незапамятных времен. Присев на один из них, она дала сыну грудь.
Деревья над головой все еще пахли недавним дождем. Над уходящими вдаль холмами простиралось синее небо. Шум листвы, прикосновение легкого ветра к лицу и телу принесли Ратне мимолетное чувство свободы, ощущение раскованности души, когда ее ничто не заботит и не тревожит.
Она могла быть счастлива в этом месте, как и в десятках других, но этого не случилось. Она все время подспудно ждала, что из мрака жизни появится кто-то, могущий стать родным и близким, но он так и не пришел. Поэтому все, что ей оставалось, – это продолжать бороться в одиночку.
Из дома вышел маленький мальчик и поковылял по двору. Вероятно, то был сын Нилама и этой девушки, его жены. Любили они друг друга или поженились по сговору? Ратна поймала себя на мысли, что для нее это не имеет никакого значения.
Манджу подала ей воды в глиняной чашке, и это немного тронуло Ратну, как и вопрос, который задала девушка:
– Вы прибыли издалека? Вы хотите есть?
– Нет, – солгала Ратна. – Но я устала, потому немного отдохну.
Отворилась калитка, и во двор вприпрыжку вбежала девочка лет трех-четырех, а следом вошла молодая женщина в фиолетовом сари, заколотом на плече изящной брошью. Через ее руку был перекинут целый ворох цветочных гирлянд, и еще столько же она несла в большой плетеной корзине.
