эмиру и прочитал. [Грамота] весьма понравилась, и с нее [потом] изготовляли списки. Тахир сразу сдался и полностью уразумел, чего стоит сам. Впоследствии, до самого его отъезда в Ирак на должность везира, он уже больше не заводил речи с Ташферрашем о занятиях по письменной части. Хотя все произошло [именно] так, наставник мой передал ему на словах через меня сообщение. Я сходил к нему и исполнил поручение, и он воспрял духом и повеселел. После между ними завязались добрые отношения и постоянная переписка. Они [даже] сиживали вместе и попивали вино, ведь наставник мой на сей предмет был в свое время дока, несмотря на кручину. *Да будет над ним милость Аллаха и благословение его!*
ЛЕТОПИСЬ ГОДА ЧЕТЫРЕСТА ДВАДЦАТЬ ВТОРОГО
Первое число месяца мухаррама в этом году[406] случилось в субботу. Эмир Мас'уд, да будет им доволен Аллах, в этот день в кушке /149/ Дер-и Абдала'ла перешел в сад, чтобы там жить. Там же разместили и диваны и еще множество построек прибавили там. Когда я туда приехал через год, дехлиз, дергах и дукканы все были другие, их соизволил [построить] этот государь, ибо он столь хорошо разумел строительство зданий, что зодчих не ставил ни во что. Вот, новые дома, которые вы видите в Газне, достаточно свидетельствуют [об этом]. В Нишабуре, в Шадьяхе дергахов и майданов не было; их он тоже начертил своей рукой, — один прекрасный серай и несколько маленьких сераев и майданов, так что [там] стало так, как [теперь]. В Бусте, в Дешт-и Човган[407], он повелел соорудить разные пристройки в Ляшкергахе эмира[408], своего отца так что и посейчас некоторые стоят на месте. Сей царь был мастером во всяком деле, *господь да помилует его и да будет славно поминание имени божиего*.
Из Герата через людей Бу Сахля Завзани было отправлено письмо [государя], чтобы ходжа Ахмед, сын Хасана, явился ко двору, и Ченги, начальник крепости, освободил его от уз[409]. Ходжа Ахмед говорил ранее хаджибу Арьяруку, салару Хиндустана, что твое, дескать, имя как будто запачкано. Лучше поедем со мной к государю, вот увидишь, я скажу государю, что следует, и ты вернешься сюда обратно [одаренный] почетной одеждой и обласканный, потому что дела пришли в порядок и теперь на престол царства воссел такой великодушный и мягкосердный государь, как эмир Мас'уд. Арьярук не устоял перед соблазном, на него подействовали чары этого большого человека, и он поехал с ним. В пути он оказывал ходже столь много услуг, что им конца-краю не было. В ту пору из людей пера не было никого знатней, чем он. Досточтимый ходжа Абдарреззак, старший сын ходжи Ахмеда, сына Хасана[410], был заключен в крепости Нендене[411]. Сариг, виночерпий, освободил его согласно повелению [государя] и доставил к отцу. Сын в присутствии отца много благодарил Сарига, а ходжа промолвил: «Я ему еще больше благодарен», — [потом], обратившись к Саригу, сказал: «Возвращайся назад в Нендене, потому что пограничное место нельзя оставлять без начальника[412]. По приезде ко двору я о тебе /150/ доложу [государю], про то, что тебе полагается [касательно] повышения в чине, ты получишь». Сариг повернул обратно, а великий ходжа, не спеша, доехал до Балха, явился на служение к эмиру, отдал поклон и изъявил смиренность и покорность. Эмир тепло его расспросил [о том, как он поживает], удостоил [царского] покровительства и милостиво с ним] побеседовал. Ходжа откланялся и удалился. Остановился он во [вновь] отстроенном доме, три дня отдыхал, а затем явился ко двору.
Так говорит Бу-л-Фазл Бейхаки: когда сей вельможа отдохнул, с ним путем устных передач начали вести переговоры, о том, чтобы ему [занять] место везира, но он никак не соглашался. [У власти] в то время стоял Бу Сахль Завзани. Все дела находились в его руках: он отбирал в казну [имущество] людей, заключал соглашения, окупал и продавал, все делал он. Негласные беседы эмира чаще сего велись с ним и с Абдусом. Предпочтение отдавали то одному, о другому[413], и оба они были озлоблены друг на друга. Сторонники отца, махмудовцы, довольно над этим потрудились, дабы самим счастливо отделаться. Никогда я не видывал Бу Насра более встревоженным и потерявшим самообладание, чем в те дни.
Устные сообщения, которые от ходжи Ахмеда, сына Хасана, передавали Бу Сахлю [Завзани], сводились к тому, что я, дескать, состарился и с этим делом никак не справлюсь. Бу Сахль Хамдеви способный человек и смышленный, ему надобно предоставить должность ариза, а тебе — место везира, я же буду блюсти пользу государства издали и давать нужные указания. На это Бу Сахль [Завзани] отвечал: где, мол, мне равняться с господином, разве я подходящий человек для такого дела? Не гожусь я, кроме как для злодеяния. А ходжа возражал, дескать, слава Аллаху, разве не ты управлял всем с той поры, как прибыл в Дамган к эмиру, так что государственные дела поправились. Ныне на престоле государь и в государстве все благополучно; теперь лучше всего довести тебе дело до конца. Бу Сахль в ответ: мол, происходило так потому, что [тогда] при государе никого не было, а [сейчас], когда ты, господин, приехал, откуда у меня и подобных мне [людей] возьмется [столько] смелости и дерзости? Куда былинке до солнца! Все-де мы ничего не стоим, приехал настоящий господин, и у всех руки стали коротки. «Ладно, — сказал ходжа, — я об этом подумаю», — и отправился домой.
За два-три дня по этому делу к нему было послано пятьдесят-шестьдесят устных сообщений, но он никак не соглашался. Однажды ходжа явился на поклон [во дворец]. Когда он собрался удалиться, эмир его усадил, остался с ним наедине и спросил: «Почему ходжа не соглашается на это предложение? Ему же известно, /151/ что он для нас заместо отца. Нам предстоит множество важных дел, не надо бы жалеть для нас своих способностей». Ходжа ответил: «Я слуга покорный и после приговора Аллаха всевышнего я жизнь получил от государя. Но стал я стар и устал от трудов, да и зарок дал, что больше ни в каких должностях служить не стану, ибо претерпел я много мук». — «Мы изволим разрешить тебя от клятвы, — сказал эмир, — только не нужно нам отказывать». — «Коли так необходимо, чтобы слуга [твой] занял сию должность, — возразил [ходжа], — то с высочайшего позволения он сядет в
