разговор Нейта в коридоре. Не удержавшись, я подошла к двери, и прижалась к ней ухом.
Когда я услышала, что он сказал что-то о неотложной помощи, я открыла дверь, даже не задумываясь об этом.
Все последующее я делала ради Пейсли. Не ради Нейта.
Я была так зла на него. Он сделал именно то, что обещал не делать — заморочил мне голову. Он притворялся, что он лучше, чем все эти парни. Он был хорош в этом. Он убедил меня, что я что-то значу для него.
Он убедил меня, что мы принадлежим друг другу. После всего, что он мне говорил, он оказался таким же, как и все остальные. Мне было больно.
Может быть, прошло всего 2 недели с тех пор, как мы начали встречаться, но мы были друзьями 3 года. Он знал о моей неуверенности, и мне кажется, что он использовал ее против меня.
Оправданий не было — и он не очень-то старался их дать.
Я чувствовала себя такой дурой.
Выйдя из его квартиры во второй раз, я вернулась домой, и во второй раз рухнула в постель. Но я все еще не могла уснуть. Я волновалась за Пейсли, переживала за Нейта, и злилась на себя.
Я так старалась сделать все правильно в этот раз! Была терпеливой и понимающей.
Да, было трудно держать свои чувства в узде, но я ничего не могла с этим поделать. Чувства — это не то, что я могу контролировать. И это было не так, как если бы я бросилась ему на шею и призналась в своей безграничной любви. Я брала пример с него, и двигалась в его темпе. Это Нейт пришел ко мне, прося дать ему шанс, Нейт писал мне смс, чтобы я приходила к нему после работы каждый вечер, Нейт сказал мне: «Я тебя не заслуживаю».
Ну, я не заслуживала того, что он сделал со мной, но было трудно не чувствовать, что это отчасти моя вина.
***
Проспав всего пару часов, я не хотела собираться, и идти на бранч на следующее утро. Я написала сестрам, что не готова, и они захотели узнать, в чем дело. Мне не хотелось вдаваться в подробности по смс, поэтому я позвонила Стелле.
— Привет, что происходит? — спросила она.
— Мы с Нейтом расстались прошлой ночью, — я откинулась на подушку, и натянула одеяло. Свежие слезы угрожали пролиться.
Она ахнула.
— О нет! Почему?
— Он сказал, что хочет пространства. Сказал, что не имел в виду ничего из того, что сказал мне накануне вечером.
— Что? Это бессмыслица.
— Знаю, но это то, что произошло, и я расстроена, из-за себя и из-за него. Я почти не спала прошлой ночью.
— Почему бы нам с Марен не прийти с завтраком?
— Я не так уж голодна.
— Бублики? Маффины? Пончики?
— Неважно.
Даже пончики были малопривлекательны.
— Я заеду за Марен, пончиками и кофе. Мы будем у тебя примерно через час.
— Хорошо.
Я повесила трубку, и через несколько минут потащилась в ванную, чтобы принять душ. Я включила воду и, пока ждала, когда она нагреется, совершила ошибку, посмотрев в зеркало. Мои глаза, под которыми были темные круги, налились кровью и были тусклыми. Веки опухли. Цвет лица был бледным. Я посмотрела на свое обнаженное тело, вспомнила, какой прекрасной я чувствовала себя в его объятиях, и мне снова захотелось плакать. Оказавшись в душе, я позволила себе еще раз хорошенько выплакаться, а потом поклялась больше не проливать слез из-за Нейта Пирсона.
После этого я почувствовала себя немного более похожей на человека, но у меня не было сил сушить волосы феном, поэтому, когда я ответила на стук сестер, я была одета в легинсы и свитер, но с еще влажными волосами. Каждая из них обняла меня.
Мы сели в гостиной, Стелла и я на диване, а Марен скрестила ноги на полу.
— Стелла рассказала мне, что произошло. Ты хочешь поговорить об этом? — спросила Марен. — Ты выглядишь такой грустной.
— Я грустная.
Даже крекер не помог мне почувствовать себя лучше, хотя я все равно его ела.
— Значит, он ни с того ни с сего попросил пространство? — спросила Стелла. — Это действительно удивляет меня, после того как я видела вас вместе в пятницу вечером.
— Не только ты удивлена, — сказала я. — Но он сказал мне, что это было притворство. Что он просто говорил то, что, по его мнению, я хотела услышать. И я была той, кто просил полной честности в самом начале, так что… — я пожала плечами.
— Но как ты думаешь, он был честен? — спросила Стелла, ставя свою кофейную чашку на стол. — Или он запаниковал и подумал: «Стоп, мне лучше сделать шаг назад».
— Это хорошая мысль, — Марен кивнула. — Может быть, он не играл в пятницу вечером. Может быть, он играл прошлой ночью.
Я покачала головой.
— Стоп. Я не могу даже думать об этом. Я не хотела никаких игр в этот раз, понимаешь? И чего ему паниковать? Я не давила на него. Ни о чем не просила. И уж точно не теснила его — если что, это он каждый раз выводил нас на новый уровень.
— Вот и я о том же, — задумчиво сказала Стелла. — Может быть, он сам себя напугал.
— А потом выместил это на ней? — спросила Марен.
Стелла кивнула.
— Верно. Он разорвал отношения, чтобы не иметь дело с настоящим чувством близости, которое, как он признался, его пугает.
— Но он не порвал со мной, — сказала я, потянувшись еще за крекером, чувствуя, что разбитое сердце оправдывает еще один. — Он сказал: «Эмми, это не значит, что мы должны перестать общаться», а я такая: «Да, Нейт, значит. Ты только что сказал, что солгал мне».
— О Боже. Он, наверное, думал, что ты все равно займешься сексом, — Марен закатила глаза.
— Или, — сказала Стелла, — он вынуждал тебя уйти, чтобы не чувствовать себя виноватым. Он мог даже обвинить тебя в разрыве.
— Это как-то странно, — сказала Марен.
— Знаешь что? Он и есть странный, — я откусила от своего крекера, и задумалась на мгновение. — Вся эта история с отцовством заставила его переоценить свою жизнь. Он переживает огромные перемены, в себе и в своем будущем. К тому же вчера мы были в доме его мамы и… — я покачала головой. — Это было эмоционально для него, потому что он потерял своего младшего брата от рака, когда ему было 12 лет. Дом хранит много болезненных воспоминаний.
— Это печально, но не дает ему
