жизнь с ног на голову. Возможно, я не был идеальным отцом с самого начала, но я был единственным отцом, который у нее был. Конечно, попытка провести целый месяц в одиночку была глупым шагом — особенно учитывая, что я никогда раньше не менял подгузники, — но я многому научился и буду продолжать попытки. Завтра я спрошу Рейчел, можно ли мне взять ее к себе на выходные.
Хотя я молился, чтобы мне никогда не пришлось делать эту штуку с ректальным термометром.
Когда сон продолжал ускользать от меня, я не удержался и потянулся к подушке рядом с собой, и поднес ее к лицу. Глубоко вдыхая, я искал любые следы женщины, которая сделала меня таким счастливым за последние пару недель. Она открыла во мне новые стороны. Она заставила меня полюбить ее.
И он был там — аромат ее волос.
Я медленно вдыхал его, снова и снова, мучая себя воспоминаниями о ней, пока не выдержал и не бросил подушку на пол. Затворничество не помогло бы мне преодолеть это, и двигаться дальше. Мне нужно было переключиться на то, что имело значение, на то, что я мог контролировать: поиск новой квартиры, оформление совместной опеки с Рейчел, возвращение к работе, поддержание формы.
Но рано или поздно мои чувства все равно настигнут меня.
***
В понедельник мы с Рейчел подали заявление, и я смог провести немного времени с Пейсли. Я показал ее в офисе, и, хотя мне не понравилось, что все говорили, как они удивлены тем, как хорошо я с ней управляюсь, я чувствовал себя гордым отцом. Когда им пора было уходить, я пошел с Рейчел к ее машине.
— Когда я смогу увидеть ее снова? — спросил я, пристегнув Пейсли и поцеловав ее на прощание.
— В эти выходные? — предложила она. — Если она будет чувствовать себя хорошо, я имею в виду.
Я кивнул.
— Может, мне поехать за ней в Баттл Крик?
Она задумалась на секунду.
— Я могу встретиться с тобой на полпути. Это может быть проще. Тогда одному из нас не придется все время ехать 3 часа.
— Хорошо. Давай спланируем это. Мы можем договориться о времени на этой неделе.
— Звучит неплохо, — она сделала паузу. — Я еще раз прошу прощения за то, как справилась с беременностью и всем остальным. Я должна была сказать тебе сразу.
— Давай просто двигаться с этого момента вперед, хорошо? Нет смысла оглядываться назад.
Она улыбнулась мне.
— Хорошая идея.
Я открыл для нее дверь со стороны водителя, и она села за руль. Но, прежде чем закрыть ее, она спросила:
— Эй, Нейт?
— Да?
— Знаю, ты сказал, что это не мое дело, но я хотела еще раз сказать, что Эмми очень милая. И я могу сказать, что у нее есть чувства к тебе.
Я нахмурился и уставился на асфальт, засунув руки в карманы.
— А в субботу вечером ты выглядел очень несчастным из-за разрыва. Есть ли шанс, что вы сможете все уладить?
— Я так не думаю, — сказал я, пожав плечами. — Мы хотим не одного и того же.
— Ладно, просто подумала, что надо об этом упомянуть. Хорошей недели.
***
У меня не было хорошей недели. У меня была дерьмовая неделя.
Я сделал все, что обещал сделать — сообщил своему домовладельцу, что хочу съехать, связался с агентом по недвижимости, чтобы найти небольшой дом с двором, ходил в спортзал каждый вечер после работы и каждый день узнавал у Рейчел о Пейсли. После работы в четверг несколько одиноких парней из фирмы, с которыми я раньше общался, попросили меня пойти выпить с ними в «Серый призрак». Мы немного потусовались в баре, разговорились с группой женщин, которые праздновали чей-то 30-й день рождения, и в итоге получили один большой столик с ними на ужин. Одна из женщин была явно заинтересована во мне, стройная брюнетка, и весь вечер пыталась дать мне понять, что она готова хорошо провести время.
Я даже не был соблазнен. На самом деле, меня это даже отталкивало.
Все, о чем я мог думать, это то, что это должно было быть весело, но это было не так. Это была моя прежняя жизнь, слегка подправленная, но я не чувствовал себя правильно. Это было похоже на попытку застегнуть пуговицы на рубашке, которую ты носил все время, но которая больше не подходила тебе. Она была слишком тесной, ты не мог дышать, и ты понял, что ненавидишь этот узор.
В итоге я бросил немного денег, придумал отговорку и ушел пораньше. До места, где я припарковался, было долго идти, но я не возражал. Засунув руки в карманы, я не торопился и пытался думать о том, что я могу сделать, чтобы снова чувствовать себя хорошо или хотя бы менее несчастным. Очевидно, что ответ был не в том, чтобы вернуться на работу или проводить больше времени в спортзале.
Когда с появлением Пейсли у меня резко отняли всю мою свободу, я сокрушался по поводу ее потери, но возвращение свободы лишь напомнило мне о том, что я не любил раньше — одиночество. Тогда я был слишком упрям, чтобы признать, что, возможно, бессмысленного секса недостаточно. И был слишком напуган, чтобы позволить себе испытывать к кому-то что-то большее, чем поверхностную привязанность.
Потом появилась Эмми.
Она была первым человеком, который подтолкнул меня, с ее неотразимым сочетанием вздорности и хрупкости, пойти глубже. Позволить себе заботиться. Позволить себе чувствовать. Секс с ней был лучше, чем с кем-либо другим, из-за этой эмоциональной связи. И мысль о бессмысленном сексе с кем-то другим просто ради удовольствия была мне отвратительна — я бы даже не смог этого сделать. И я не хотел этого. Я хотел только ее.
Мой план забыть ее, и вернуться к прежней жизни не срабатывал. Я скучал по ней. Нуждался в ней. Тосковал по ней.
Я принял решение.
Когда вернусь домой, я постучу в ее дверь. Даже, если она захлопнет дверь перед моим носом через 2 секунды, это будет того стоить.
Я должен был увидеть ее.
Спустя 30 минут я стоял перед ее дверью. Мое сердце билось слишком быстро. Я поправил волосы и галстук. Проверил дыхание и молнию. Сделал глубокий вдох.
Затем я постучал и ждал.
Ничего.
Я постучал снова.
Нет ответа.
Возможно, она работала сегодня вечером. Должно быть, она много работала всю неделю, потому что я не видел ее ни разу. Или же она пыталась избегать меня, что было
