задание такое — стоять и задумчиво пялиться в пустоту?»
Действительно. Чего сопли жевать? В отличие от большинства конкурентов, я хоть что-то про эту расу знаю, так что всё будет хорошо!
Я превратился в человека и, не выходя из «скрытности», быстро зашагал в сторону кочевой деревни.
* * *
Вам необходимо собрать не меньше пятидесяти золотых монет или уничтожить «тень пустыни».
Испытание начнётся, когда вы пересечёте линию.
Прочитав задание, я замер, так как та самая линия на песке, что вдруг появилась вокруг посёлка, находилась в пяти метрах от меня и в ста от ближайшего плинта.
Ага… Испытание начнётся, и что изменится? Вероятно, меня заметят, причём если не сразу, то как только подойду. И поможет это сделать именно «тень пустыни». Тот самый супер-пупер артефакт, ставший причиной уничтожения плинтов. Именно его выдала одному из них система. Он делал носителя сильным и невидимым, при этом сам его владелец видел всë.
Что ж, это интересно, и, чтобы не начинать коммуникацию с конфликта, из «невидимости» лучше выйти заранее.
Моё внезапное появление за линией плинты ожидаемо проигнорировали, но вот стоило её пересечь, как…
Сначала будто вспыхнул фейерверк — это примерно из двух сотен местных обитателей вверх ударили золотые лучи, показывая, что монеты есть у всех. Лучи, правда, тут же погасли, а вот сами плинты активно и громко зашипели, принявшись тыкать когтистыми пальцами в мою сторону.
Я широко улыбнулся, поднял руки, демонстрируя, что оружия у меня нет (будто долго его выхватить), и медленно зашагал в сторону деревни.
Но не дошёл. В тех местах, где были нанесены татуировки, мои руки пронзило болью, а устоять на ногах стоило больших усилий. «Что с тобой, Илюш⁈» — взволнованно спросила Виза.
— Спрячься, — быстро шепнул я. — Рядом внешник, и «тень пустыни» позволяет ему видеть невидимок.
Питомица исчезла, а я ещё секунд тридцать просто стоял и ждал, пока боль поугаснет. Наконец она стала терпимой, и я отправился дальше.
Встретили меня на самой окраине, тут же взяв в широкое кольцо. При этом я чувствовал, что внешник совсем рядом, но как не старался, увидеть его не мог.
— Я пришёл с миром! — объявил я, останавливаясь и очень надеясь, что они понимают общий язык.
Плинты продолжали шипеть, а я — их разглядывать. М-да, на людей они похожи телом и артефактами, а вот повадками… Когда они были далеко, я обратил внимание, что стоят и ходят они так же, как и мы, а вот для быстрого перемещения становятся на все четыре «лапы». Сейчас же оказалось, что в момент опасности животных повадок у них появляется ещё больше.
Прямо вокруг меня не ходил никто. Или на четвереньках, скалясь и размахивая длинными хвостами, или в полупозиции, согнувшись и вроде как крадучись, готовясь к прыжку. Отдельно напрягали прижатые к головам уши и нервно подрагивающие хвосты.
Признаться, зрелище было непривычным, и увидь я что-то подобное год назад, должно быть, испугался бы. Но не сейчас. Во-первых, теперь я крутой и у меня абсолютные щиты. А во-вторых, несмотря на очевидное напряжение и угрожающее поведение, жители этой деревни, очевидно, не являлись профессиональной армией: минимум половина явно перешагнула предпенсионный возрастной порог, а ещё треть была слишком юна. Да и шмотки они носили, мягко говоря, простые, а грубо — говённые.
— Я пришёл с миром, — повторил я, устав наблюдать за тем, как меня рассматривают и чуть ли не обнюхивают. — Вы меня понимаете?
В ответ на мои слова здоровенный кошак что-то громко прошипел, после чего остальные, резко закончив броуновское движение, заключили меня в десятиметровый двойной круг. Ближайший ко мне ряд стоял на полусогнутых задних конечностях, сжимая в передних разнообразное оружие. Второй ряд сразу припал на четвереньки и, судя по позам, готовился в любой момент прыгнуть, чтобы разорвать незнакомца в моём лице в клочья.
Хмм… Как-то не похоже, что они собираются делиться со мной золотыми монетками. А ещё совершенно непонятно, кто из них тот самый внешник. Отдавший команду плинт на него явно не тянул.
— Понимаем, — низким тягучим басом проговорил он, встав в трёх метрах напротив меня. — Кто ты и что здесь делаешь?
— Я Илья Первый Многоликий, — ответил я на простую часть вопроса и замолчал в надежде, что для начала беседы хватит и этого.
Хватило.
— Многоликий? — зелёные вертикальные зрачки кошака сузились. — Многоликих никто не видел почти сто пятьдесят лет. С того момента, как исчез Магнус!
Есть! Вот что значит правильно начать. Все сходится! На самом деле Магнус исчез ещё раньше, но для существ в этой имитации реальности событие произошло меньше ста пятидесяти лет назад. Значит, окружавшие меня плинты думают, будто живут во времени, о котором рассказывал Жунг Па Рак. И если сложить это с тем, что по заданию мне нужно уничтожить «тень пустыни», то я, скорее всего, как раз угодил в самый эпицентр разборок между плинтами и гоблинами, результатом которой в реальной жизни стало полное уничтожение хвостатых.
Хм… И что всё это логическое построение мне даёт? Как мне добыть монеты или эту «тень пустыни»? К слову, это явно противоречащие друг другу варианты прохождения испытания.
— Могу доказать, — я развёл руками. — Только предупреди своих, чтобы не дёргались и не удивлялись, облики будут в том числе и неожиданными.
Плинт дал знак сородичам, после чего я превратился во всех, кого мог, проведя чуть меньше времени в облике гоблина и чуть больше в остальных, чтобы они осознали, что я был на другом континенте. Напоследок я показал им облик дранканда — на мой взгляд, самый не стрёмный из всех демонских.
Впрочем, не самый стремный не значит, что не стрёмный вообще.
До этого кошки шипели. На гоблине застучали хвостами и утробно заурчали, а вот на демоне с визгом отпрыгнули. Попятился даже стоящий передо мной переговорщик.
— Что это было?.. — ошалело спросил он, когда я стал плинтом.
— Красный и с большими
