добрый десяток вариантов, как добраться до цели. Длины крюка-кошки тут явно не хватало, а иного способа надёжного спуска я не видел. Следовало также подумать об обратной дороге до подъёмника, поскольку на таком расстоянии зеркало могло попросту не функционировать как телепорт. В итоге я всё же признал временное поражение и вернулся в предыдущую часть пещеры, а затем потратил битый час, чтобы найти другой выход к кратеру, на уровень ниже предыдущего. Оттуда уже получилось спуститься на верёвке крюка-кошки, и вскоре я стоял у последнего позвонка длинного хвоста дракона. Перед тем, как отправляться за яйцами, следовало оценить обстановку.
Учитывая обстоятельства было сложно определить на глаз размеры почившей Эргалис, но по самым приблизительным прикидкам в длину она не уступала аргентинозавру — более тридцати метров от носа до хвоста. Следовательно, вес при жизни составлял от шестидесяти до сотни тонн! Я не жаловался на недостаток воображения, но с трудом мог представить, как тело столь титанических размеров могло летать, даже с помощью магии. К слову о ней — рассказы об огненном дыхании тоже оказались правдой, стоило лишь взглянуть под ноги.
Моё первое предположение насчёт кратера оказалось верным — камень явно был расплавлен до состояния лавы, затем застыв в форме обсидиана. А вот чего я сверху не заметил, так это многочисленных костей поменьше, разбросанных тут и там по всему периметру вокруг большого скелета. Кости эти определённо принадлежали не дракону, гораздо вероятнее — её добыче при жизни. По дороге сюда мне не встречалась никакая пещерная живность, равно как и чудовища, но Матерь Пепла спустилась сюда более пятисот лет назад и какое-то время успешно охотилась. Может, тогдашний хозяин Полуночи отправил вслед за ней своих людей, в надежде добить тяжело раненного врага, но те потерпели неудачу. Вскоре я чуть не споткнулся о человеческий череп, что отдалённо подтверждало эту теорию.
Кладка из трёх яиц находилась в самом центре кратера, в своеобразном гнезде на возвышенности, собранном из камней, костей и чудом уцелевшего древнего оружия. Отсюда я мог разглядеть клинки мечей и лезвия топоров, на удивление не тронутые ржавчиной. Похоже, что Эргалис в последние часы жизни свернулась вокруг яиц, накрыла их крылом и угасла, то ли от голода, то ли от неизлечимых ран. Чтобы добраться до кладки, мне нужно было вскарабкаться по её скелету или протиснуться между гигантских рёбер. Яйца оказались размером со страусиные и в окаменевшем виде наверняка весили как три больших булыжника, так что я не придумал ничего лучше, чем заранее освободить два слота кармана для переноски предметов, оставив внутри лишь хрупкое зеркало. Одно яйцо нормально поместится в сумку, два других донесу в «инвентаре».
Пять минут ушло на то, чтобы забраться на ту часть спины Эргалис, откуда можно было спокойно дотянуться до яиц. Дальше ничего сложного — одну руку на волшебный карман, одну — на первое яйцо, не ощупь ничем не отличающееся от камня. Повторяем со вторым, и…
Как человек, который много лет сам готовил себе еду, я иногда обжигался о горячую посуду. Бывает, задумался и взялся за кастрюлю на плите без прихватки — тут главное успеть быстро сунуть пострадавшую руку под холодную воду из-под крана. Только в этом случае никакой холодной воды рядом не оказалось, поэтому я просто отдёрнул руку назад, ощущая привычную и очень неприятную боль от ожога, не заглушённую влиянием Полуночи. Поверхность второго яйца оказалась раскалённой, даже не как кастрюля, а хорошенько разогретая сковородка.
Но хуже всего была не боль, а голос из-за моей спины. Крик, рык, громовой рёв, заставивший пещеру содрогнуться словно от землетрясения.
— КАК. ТЫ. ПОСМЕЛ?!!
Глава двадцать четвертая
Мне удалось удержаться на спине скелета ещё секунду — ну, может, секунды полторы. Затем я кубарем скатился вниз, на холодный обсидиан, и остался лежать, ощущая, как всё пространство вокруг ревёт и трясётся от невыразимой ярости. Прохладный и влажный пещерный воздух быстро стал нагреваться, словно пропущенный через самый большой в мире фен.
Первой моей реакцией было вскочить и дёрнуть подальше — куда угодно, лишь бы не оставаться в эпицентре этого локального ада. Неважно, кто там орал сзади, кто вызвал катаклизм, разобраться можно будет потом. Следующая мысль оказалась более рациональной — и я, не поднимаясь с места, накинул «Вуаль». Грохот и рёв продолжались ещё несколько минут, но так как ничего не попыталось меня убить, решение было верным.
— ГДЕ ТЫ⁈ ПОКАЖИСЬ!
На этот раз голос казался не таким чудовищно громким как в прошлый раз — возможно, потому, что его источник отдалился. Я убедился, что мир вокруг перестал греметь, открыл глаза и осторожно осмотрелся, не сбрасывая невидимости. В голове проносились разные сценарии происходящего, но надо признать — я не угадал ни с одним из них.
Рядом со мной больше не было ни кладки с яйцами, ни скелета дракона. Лишь опустевшее и покосившееся «гнездо», да абсолютно пустой кратер. А вот над кратером, вцепившись в его края полутораметровыми когтями, нависала Эргалис, Матерь Пепла. Живая — настолько, насколько мог быть живым дракон, на котором за столетия не осталось ни единого клочка плоти. В пустых глазницах громадного черепа свернулись ярко-алые всполохи, заменяющие глаза, а титанические кости держались связанными воедино прозрачными, почти невидимыми магическими нитями.
Скелет дракона, или, точнее сказать, дракон-скелет, огляделся по сторонам, вращая головой как самая большая в мире кукла-марионетка. Это смотрелось бы даже забавно, если бы не давящее чувство смертельной угрозы, исходившее от оживших костей. Я не имел ни малейшего понятия, под воздействием каких сил древняя дракониха умудрилась воскреснуть, но всё моё нутро вопило, что ей нельзя показываться на глаза.
Хотя, как выяснилось через пару секунд, это было необязательно.
— ПОКАЖИСЬ! — громыхнула Эргалис во второй раз, а затем вдруг наклонила голову ближе к кратеру, словно принюхиваясь. — Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! Я… ЧУЮ ТЕБЯ…
В глубине костяной пасти драконьего черепа родилась небольшая вспышка, которая тут же свернулась в багряную сферу. Эта сфера вращалась и росла с невероятной скоростью, заполняя собой всё внутреннее пространство внутри черепа, там, где пасть когда-то переходила в глотку.
Мне понадобилось около пяти секунд чтобы покинуть кратер и вжаться в
