Ром лежал поперек кровати, держа Анну в объятиях. Он получил все, о чем мог только мечтать. Острота боли из-за смерти Питера перешла в глубокую печаль, и теперь он понимал, что сможет справиться с этим горем и жить дальше. Но он не мог обманывать себя в другом. Он знал, что с первыми лучами солнца Анна покинет его навсегда. Она шевельнулась в его руках.
– Ты проснулся?
– Да. – Он поцеловал ее в лоб. – Как ты?
– Прекрасно. – Она повернулась к нему. – Немножко больно, но это ничего.
– Прости, я старался быть осторожным.
– Я знаю. – Она перевернулась на другой бок, отвернувшись от него. – Я рада, что это был ты, – потянувшись, добавила она.
Он приподнялся, опираясь на локоть, придвигаясь ближе к ней всем своим телом и обнимая ее за талию одной рукой.
– А я тоже кое-что знаю, – пробормотал он ей на ухо. – На этот раз тебе не было так хорошо, как должно быть.
Он властно раздвинул ее колени.
– Еще? – ахнула она.
– Да, еще. – Он понимал, чего она хочет, и сделал все, чтобы возбудить ее. – Ты не кончила. Но ты хочешь ...
– Ром! – Она выгнулась в спине, когда знакомое возбуждение пробежало по телу. – О Боже мой ...
– Я знаю, что тебе нравится. – Его губы ласкали ее шею, пальцы поглаживали ее лоно, которое становилось все более влажным от его ласк. – Иногда женщинам нужно больше ...
– О Боже, – шептала она. – Боже мой ...
Он перевернул ее на спину, продолжая ласкать, и взял один сосок в рот. Она потянулась, закинув руки за голову, предоставляя ему все свое тело. Когда ее кровь забурлила, она закрыла глаза в ожидании наслаждения.
– Занимаясь любовью, оба вправе получить наслаждение, – бормотал он, согревая своим дыханием ее кожу. – И теперь твоя очередь.
Она вскрикнула от удовольствия, ее губы шептали его имя.
– Ром, Ром, любовь моя ...
Первые проблески рассвета проникли в комнату, когда она в следующий раз открыла глаза. Она лежала в объятиях Рома, смятые простыни, подушки, одеяло – все в беспорядке валялось на кровати. Она тихонько потянулась, и ее тело отозвалось незнакомой болью в некоторых местах. Ром что-то пробормотал во сне и притянул ее ближе к себе.
Она взглянула на его лицо, стараясь запомнить каждую черточку. И то, как лежат его ресницы, и то, как темная поросль волос подчеркивает его скулы ... И то, как он обнимал ее в эту единственную и последнюю их ночь.
Но пришло утро, и вместе с первыми лучами солнца пришло осознание реальности. Их волшебная ночь закончилась, но Анна знала, что будет помнить о ней до конца своих дней. Ощущая необыкновенную легкость во всем теле и светлую печаль в душе, она выбралась из рук Рома и поднялась с постели. Это было странное ощущение – разгуливать голой средь бела дня. Она прошлепала босыми ногами до середины комнаты, подняла свою сорочку с пола и натянула через голову. А потом накинула сверху пеньюар.
Одевшись, она подошла к постели и посмотрела на Рома. Она не хотела оставлять его, она хотела забраться в постель и снова повторить то, что они делали ночью. Но солнце уже светило вовсю, и скоро все в доме проснутся и, возможно, хватятся ее. Она и Ром должны вернуться к привычной жизни и притвориться, что ничего не случилось. Он снова что-то пробормотал во сне и повернулся к ней спиной. Вид этой сильной мускулистой спины снова пробудил в ней желание.
Она должна заставить себя отвернуться. У них нет будущего, и с этим надо смириться. Каждый из них будет жить своей жизнью, а когда им придется встречаться – ведь Марк кузен Рома, – они постараются свести общение к минимуму. Ее любовник пошевелился во сне и перевернулся на спину. Темная прядь волос упала на лоб, придавая ему мальчишеский вид. Она улыбнулась.
Сердце затрепетало в груди, словно пойманная птичка. Как она может обманывать себя? Неужели она верит, что сможет избегать его? Или сумеет притвориться, что между ними Ничего не произошло? Но ей придется научиться переносить его присутствие, контролировать желание, которое охватывало ее всякий раз, стоило ей посмотреть на него.
Она изменилась, с тех пор как начала свое расследование, и больше не была той наивной и милой Анной Роузвуд, которая всегда делала то, что говорили родители, причем без малейшего неудовольствия со своей стороны. Она не только познала вкус запретной страсти в руках опытного любовника, но еще и постоянно лгала родителям. Она стала той Анной, какую еще не знала сама.
Но разве это стыдно – отдаться мужчине, которого любишь? Наверное, нет, но ведь она собирается выйти за другого? А Ром? Что будет с ним, если их тайна будет раскрыта? Скандал окончательно погубит его. Она не может позволить, чтобы его будущее рухнуло из-за нее. И она должна убедить его уехать из Хаверфорд – Парка.
Что он сказал? Записка Энтони может привлечь к ней интерес «Черной розы»? Что ж, ей придется отдать ему эту записку. Может быть, тогда он успокоится? И, зная, что ей ничто не угрожает, вернется в Лондон, и на этом их обоюдные мучения закончатся?
Когда-то она сама готова была защищать эту последнюю память о брате с рвением тигрицы, оберегающей своих детенышей. Но сейчас она понимала, что может передать расследование в его руки. Он доведет его до конца, раскроет правду о смерти Энтони и призовет общество «Черная роза» к ответу. Она бросила на него последний взгляд и отвернулась от постели. Самое правильное вернуться к себе в комнату, пока ее не хватились.
Она достигла цели, не встретив никого на своем пути. Но когда взялась за ручку двери, Лавиния, появившись неизвестно откуда, предстала перед ней.
– Что вы себе позволяете? – прошипела она. Одетая в длинный халат, с волосами, распущенными по плечам, она напоминала разгневанную фурию. Ее лицо побледнело и выражало крайнюю усталость. – Вы сошли с ума? Вы хотите погубить моего брата?
– Тише, Лавиния, пока кто-то не услышал нас.
Анна оглядела пустой коридор. Никого не было. Она открыла дверь и, взяв Лавинию за руку, втащила в комнату. Когда дверь захлопнулась, Лавиния высвободила руку и исподлобья взглянула на Анну:
– Ну вот. А теперь расскажите мне, что это значит? Я только что видела, как вы вышли из спальни брата.
– Я расскажу вам все, но только если вы будете говорить тише, иначе разразится скандал, который не нужен ни вам, ни мне.
– Прекрасно. – Лавиния перешла на шепот. – Теперь объясните мне то, что я только что видела.
Щеки Анны стали пунцовыми.
– Я надеюсь, что это останется между нами?
– Вы провели ночь с моим братом? Здесь, под крышей Хаверфорда?
Анна обхватила себя руками.
– Мы любим друг друга, Лавиния.
– Это необходимо прекратить раз и навсегда. – Лавиния прикрыла рукой рот. – История не должна повториться снова.
