поднялась с дивана и уже шла к двери, когда Дарентел влетел в комнату. Он напоминал призрака – губы искусаны в кровь, в глазах плещется безумие. Я сразу поняла, что случилось нечто непоправимое.
– Дар, что? – перехватила его на полпути.
– Ничего, – гаркнул он, пытаясь обойти меня.
– Дарентел, просто скажи мне, что произошло, – вцепилась в его руки.
– Что произошло? – от его взгляда у меня мурашки пробежали по коже. – Ничего. Кроме того, что мой брат оказался заговорщиком. И кроме того, что лучший друг притащил сюда человека, который мечтает меня убить. А о таких пустяках, как твоя измена, я и говорить не хочу.
Я резко разжала пальцы, и Дар промчался мимо меня. Он знает! Знает, что я общалась с Владисом. Что делать? Что сказать? У меня словно почву вышибли из-под ног. Я едва держалась на ногах. Куда идти? К Алю? Попытаться объяснить Дару, что между мной и Владом ничего нет? Но Дар не станет меня слушать. Значит, к Алю. Он единственный, кто хоть как-то может утихомирить моего супруга.
Я промчалась по коридору и влетела в гостиную. Но застала только Милли, рыдавшую, уткнувшись лицом в ладони.
– Милли, что ты? – села рядом с ней. – Что уже натворил Дар?
В том, что муж успел натворить что-то, сомневаться не приходилось. Я видела его глаза. Когда он в таком состоянии, способен на что угодно.
– Арестовал всех, – всхлипнула Милли. – Ленора, Аля, Гардена. Он что, с ума сошел?
– Я поговорю с ним, – пообещала подруге, гладя ее по голове. – Обещаю, только не плачь. Дар успокоится и всех отпустит. Ну, Аля-то точно. Просто не могу понять, какая муха его укусила. Он что-то говорил о заговоре.
– Это все Ленор, – Милли наконец-то немного успокоилась и убрала руки от лица. Ее глаза покраснели и опухли от слез. Губы дрожали. – Я не поняла, что именно имел в виду Гарден, но вроде бы Ленор вместе с Мартисом собрали армию чудовищ и хотели свергнуть Дара. Богиня, не могу поверить в это! Ленор, конечно, сильно доверчивый. Но не до такой же степени, Кэрри. А тут еще этот Гарден. Говорила Алю, нечего ему делать в академии. Только Аль упрямый. Никого не слушает. И Владис… Кэрри, ну ты-то зачем с ним связалась?
– Между нами ничего не было и нет, – меня словно по щеке ударили. Почему все так легко поверили, что я изменяю мужу? Да, я не понимаю Дара. И мне тяжело рядом с ним. И я до сих пор не знаю, что чувствую к Владу. Но я никому не изменяла!
– Это хорошо, – Милли достала платочек и попыталась вытереть слезы. – Ой, Кэрри, что теперь будет. Если узнают в академии… Я, наверное, поеду туда. Чтобы они не натворили глупостей. А первокурсники отказываются ехать. С ними Владис разговаривает. Но они сказали, что останутся в столице, пока не отпустят Аля.
– Да, тебе стоит поехать в академию, – у меня тряслись руки, а живот сжимался от ужаса. – Объясни, что это временные меры и все наладится. А я поговорю с Даром и заставлю его отпустить Аля. Хорошо?
Милли кивнула.
– Пойду собираться, – с трудом поднялась она. – Чем быстрее уеду, тем лучше.
Я побрела обратно в свою комнату. В голове воцарился сумбур, из которого пыталась выхватить хотя бы одну здравую мысль. Да, надо поговорить с Даром. Он, конечно, будет кричать, но выслушать меня придется. Только идти с каждым шагом становилось все труднее. Дар считает меня преступницей. Может быть, даже ненавидит. И от этого было больно. Как бы я ни злилась на мужа, как бы ни обижалась, он все равно оставался… человеком, которого люблю.
Толкнула дверь его комнаты. Дар стоял у окна. Вспышка гнева прошла – я угадывала в его лице знакомые признаки опустошения, которое всегда наступало следом. Тихонько подошла, обняла со спины.
– Зачем ты пришла? – не пытается вырваться, и на том спасибо.
– Поговорить, – ответила тихо.
– Говори.
В этом весь Дар. Из него можно слова клещами вытаскивать. Но я пришла не слушать.
– Зачем ты арестовал Аля?
– Перед тобой забыл отчитаться, – и это мы тоже проходили. Нападение – та же защита. Так, кажется, говорят.
– Милли плачет. Аль нездоров. Ему нужно лечиться. А ты отправляешь его в тюрьму. Как это понимать?
– Он скрывал двух государственных преступников. А если с Мартисом и моей матерью – четырех.
– Это не повод…
– А что повод? – Дар развернулся ко мне. – Нужно было его отпустить на все четыре стороны? Сказать спасибо? Что, Кэрри?
– Отправить в академию с Милли, – ответила я.
– Давай я сам буду решать государственные вопросы. Не нужно смешивать политику и личную жизнь. Если Аль участвовал в заговоре, он будет наказан. А сокрытие преступников – то же участие. Еще какие-то вопросы?
– Когда ты успел стать таким жестоким? – я вглядывалась в родное лицо, но оно оставалось непроницаемой маской.
– Когда меня предали все, кого я любил.
Дар снова отвернулся. Я хотела уйти и не могла себя заставить. Ему плохо. Мне не лучше. И потом, я не нашла слов, чтобы сказать ему самое главное.
– Дар, насчет Владиса…
– Меня не интересует Владис. Оставьте меня в покое.
– Я просто хотела сказать…
– Я все видел, Кэрри, – голос Дара снова задрожал от гнева. – Тебя с ним в парке академии. Давно, около недели назад.
– Тогда почему ничего не сказал? – я не верила своим ушам. Дар столько молчал? Я совсем ему безразлична?
– А толку? Ты не любишь меня. Я не слепой. Нравится тебе Владис? Хорошо. Собирай вещи и уходи. Я расторгну брак.
Что? В висках застучало. Он что сделает? Я заставила Дара обернуться. Но он выглядел спокойным. Слишком спокойным. Ему настолько наплевать? На глаза навернулись слезы.
– Ты – не человек, – проговорила я. – Ты – чудовище.
Слов не осталось. Я выбежала из комнаты и слетела вниз по ступенькам. Хотелось где-нибудь спрятаться, скрыться, чтобы никто не нашел. На кончиках пальцев плясали отблески пламени. Нет, нельзя срываться! Не сейчас. Я справлюсь…
– Кэрри? – услышала знакомый голос.
– Влад? – замерла, забыв, куда шла и зачем. – Я думала, ты со студентами.
Владис подошел ближе, взглянул в глаза.
– Что он тебе сделал? – спросил хмуро.
– Ничего.
– Кэрри, я спрашиваю… – его голос зазвенел от злости.
– Всего лишь отпустил на все четыре стороны. Я не нужна ему, – слезы покатились градом. – Я любила его, Влад. Я же его любила! Зачем… Зачем мне все это?
– Тогда пойдем со мной, – Владис сжал мою руку. – Мы с ребятами остановимся пока в моем столичном доме.
