нему старые счеты. И, судя по характеру Кира, не только у Дара. А учитывая, что оба его родителя сидят напротив и буравят нас взглядами… И вовсе становилось не по себе. К тому же я слабо представлял, как можно оценивать дебаты. Мы что, будем спорить, пока кого-то не вынесут с поля? Или сделаем так, чтобы противник умер с горя или со смеху?
На судей я вообще старался не смотреть. От умильной рожи Лессана, предвкушающего наш позор, становилось тоскливо. И за Ленора было страшно. Парнишка всегда вмешивается куда не следует. Что случилось на этот раз? В голове царил такой сумбур, что я не заметил, когда перед нами замер распорядитель.
– Приветствую всех собравшихся на финальном состязании турнира магических академий, – зычно произнес он. Надо же, как противно его голос звучит вблизи. – Сегодня решится судьба кубка Арантии.
Кубка? Впервые услышал про кубок. Хотя и про состязания академий раньше был ни сном ни духом. Но посмотрел туда, куда указывал распорядитель. Ну и кубок! Чтобы дотащить его до академии, понадобится как минимум человека три. Размером мне до пояса, кажется, золотой, с гербами Арантии и Ладема. А гербы-то выложены бриллиантами! По старой привычке прикинул стоимость кубка – можно содержать академию целый год. А то и два, при моей-то экономности. И это с учетом постоянных ремонтов аудиторий и залов.
– Дагеор, – зашипел на меня Гарден. – Ты хоть слушаешь?
– А? – обернулся я.
– Правила таковы, – как раз говорил распорядитель. – Вам будет предложено три темы для обсуждения. Затем судьи выслушают варианты. Ваша задача – убедить судей в правильности именно вашего решения. Запрещено использовать магию, переходить на личность, пользоваться вспомогательными средствами.
Интересно, что имеется в виду под вспомогательными средствами? Надеюсь, голова к ним не относится?
– Первая проблема. Время на раздумья – десять минут. – Я весь превратился в слух. – Докажите целесообразность существования вашей академии.
Приехали! Что-то мне подсказывало: все три проблемы мне ой как не понравятся. Точнее, первая уже не понравилась. Что бы я ни говорил, как бы ни убеждал – никто не согласится с существованием «академии чудовищ». Мы переглянулись. Лицо Владиса оставалось непроницаемым. О чем он думал? Гарден в облике Ленора, наоборот, метал глазами молнии. Если бы кто-то из зрителей знал тихого, спокойного Ленора достаточно хорошо, сразу бы заподозрил подмену.
– Что будем говорить? – склонился он ко мне.
– Понятия не имею. То есть я-то знаю, зачем нам академия. Но все наши доводы для судей – мыльный пузырь.
– Но не будем же мы молчать! Дагеор, ты же комедиант. Придумай что-нибудь.
– Зачем придумывать? – вмешался Владис. – Скажем так, как есть. Что иначе эти ребята погибли бы.
– Не сгущай краски, – попытался отвертеться я.
– Что погибли бы, то погибли, – неожиданно согласился Кир. – Особенно те, что сейчас на трибуне. Ты, конечно, сделал глупость, когда притащил их в академию, Дагеор. Но сейчас расставаться с ними уже как-то жалко. Пусть они и преступники.
Мы с Владисом уставились на Гардена. Он, конечно, рассуждал в своей манере, но для него и такой итог – прогресс. Глядишь, Киримус станет больше похож на человека.
– Время истекло, – огласил распорядитель, чтоб его богиня наказала. – Первым отвечает Ладем. Если кто-то хочет высказаться против того, что будет сказано, поднимает красную карточку. Во время речи команду перебивать нельзя. Кто будет говорить?
– Давай, Дагеор, – прошипел Гарден.
– Почему сразу я?
– Ну не я же!
Влад молчал, но с Гарденом не спорил. Значит, считает так же.
– Отвечает Аланел эр Дагеор, ректор Ладемской академии магии, – огласил Гарден.
Специально небось вызвали нас первыми, чтобы мы опозорились. Не тут-то было!
– Ладемская академия магии существует пятый год, – заговорил я. – Она была основана в качестве эксперимента в городе Кардеме. Туда попали ребята со всей Арантии, которым был вынесен приговор «магическая аномалия». На самом деле, ничего страшного в этих словах нет.
На трибунах и среди зрителей поднялся шум, но Лессан призвал всех к молчанию.
– Да, нет ничего страшного, – громче продолжил я. – Согласен, есть очень опасные аномалии, а есть совсем безобидные, но при должном обучении все их можно контролировать. Проблема в другом. В отношении общества. Когда я пришел преподавать в академию, то боялся. Боялся, потому что, как и все, не понимал природу аномалии. Но не прошло и месяца, как я понял, что моя жизнь никогда не станет прежней. Потому что я ошибался. Аномалия – не приговор, не повод для ненависти. Это беда, с которой надо бороться. И побеждать. Три потока студентов закончили академию за это время. Ни один из них никому не причинил вреда своей аномалией. Для этого и существует Ладемская академия магии. Чтобы никто не страдал от аномалии. Ни возможные жертвы, ни сами их обладатели. У меня все.
Верналь тут же поднял карточку.
– Господин эр Дагеор, – раздался голос Дилона дер Гардена, – позвольте с вами не согласиться.
Не «ректор», а «господин». Тонкий намек, что меня не признают в определенных кругах.
– Сколько студентов закончили вашу академию? – спросил он.
– Если брать только факультет уникальной магии – пятьдесят два, – ответил я.
– А сколько в Арантии аномальных магов, которые не могут контролировать свои силы? Тысячи. И мы не можем каждого из них затащить в академию. Многие даже не захотят туда пойти, потому что их устраивает ощущение вседозволенности. Не будете ведь вы отрицать, что среди ваших первокурсников, которых мы видели на этом поле, все пятеро – преступники? Есть среди них и убийцы, и воры, и государственные изменники. Замечательный набор. Собрались перевоспитать? Не удастся.
Я начинал злиться. Но пока что держал себя в руках.
– А сколько человек закончило вашу академию за историю ее существования, господин дер Гарден? – спросил я.
– Около двадцати тысяч, – Дилон не понял, к чему я спрашиваю. Его брови взметнулись вверх.
– Так вот, ко мне пришли преступники – и я надеюсь, что их жизнь изменится после академии. А вот среди ваших выпускников тоже есть и убийцы, и воры, и государственные изменники. Список можно продолжать до бесконечности. Значит ли это, что вы научили их быть такими?
Гарден позеленел. Киримус чуть не зааплодировал – я видел, как взметнулись его руки. Три оставшиеся академии решили не вмешиваться в спорный вопрос, но Верналь не унимался.
– Подождите, любезный, – заговорила Гадина-мать. – Вы утверждаете, что магическую аномалию можно контролировать. Но все мы знаем, что на аномалии влияет эмоциональное состояние человека. Кто даст гарантии, что одного из ваших студентов не выведут из себя? Кто даст гарантии, что они не потеряют контроль?
– А кто даст
