— Вы помните Фали, нашу управляющую садом? Фали только что была у меня с делегацией садовников. Они предъявляют очень серьезную жалобу.
Обветренное лицо Фали имело какой-то сероватый оттенок. Переутомление? Над острым подбородком тонкогубый рот. Под ногтями грязь. Одраде отметила это с одобрением. Человек не чурается грязной работы.
Делегация садовников. Итак, мы имеем эскалацию жалоб. Должно быть, это действительно серьезно. Не похоже, чтобы Цимэй имела склонность загружать пустяками Верховную Мать.
— Давайте выслушаем эту жалобу, — сказала Одраде.
По знаку Цимэй Фали рассказала все, попутно охарактеризовав каждого члена делегации. Все они, естественно, были очень хорошие люди.
Одраде давно был известен этот прием. Несомненно, из-за происходящих необратимых событий здесь собирали конференции. Цимэй присутствовала на одной из них. Как можно объяснить людям, что какой-то неведомый песчаный червь (который еще, быть может, и не родился) требует таких изменений климата? Как объяснить фермерам, что дело не только в «обеспечении хотя бы одного дополнительного дождя», а в долговременном изменении климата всей планеты? Если дать здесь больше дождей, то начнется отклонение высокоширотных воздушных потоков, а это вызовет глобальное изменение климата, напоенные влагой сирокко направятся туда, где они будут не просто нежелательными, но крайне опасными. Если создать неверные условия, то можно добиться образования торнадо. Планетная погода не такой простой процесс, чтобы им можно было управлять обычной регулировкой. Как я сама недавно требовала. Каждый раз для такой регулировки требовалось решать сложнейшие системы уравнений.
— Планете принадлежит последний решающий голос, — сказала Одраде. Это было старое напоминание Общины Сестер о подверженности человеческой натуры слабости.
— Но разве у Дюны сохранилось право голоса? — спросила Фали. В вопросе было гораздо больше горечи, чем могла предположить Одраде.
— Я ощущаю эту жару. Мы видели по прибытии распускающиеся листья на деревьях в ваших садах, — проговорила Одраде. Я понимаю, что заботит тебя, Сестра.
— В этом году мы потеряем часть урожая, — сказала Фали. В ее голосе прозвучал нескрываемый упрек. Это твоя вина.
— Что вы ответили делегации садовников? — поинтересовалась Одраде.
— Я ответила, что Пустыня должна расти, и Управление Погодой не в состоянии все время регулировать климат по нашему желанию.
Это была чистая правда. С таким ответом можно было только согласиться. Ответ был неадекватен, как и подобает истине, но кроме этого в распоряжении Бене Гессерит не было ничего. Скоро придется поступиться еще большим. Кстати, будет все больше делегаций и меньше урожая.
— Вы не выпьете с нами чая, Верховная Мать? — спросила Цимэй, с ловкостью профессионального дипломата вмешавшись в разговор в самый опасный момент. Вы видите, что это нарастает, как снежный ком, Верховная Мать? Фали не будет больше заниматься своим прямым делом — фруктами и овощами. Сообщение отправлено адресату.
Стрегги нервно откашлялась.
Эту привычку надо беспощадно подавлять. Но значение сигнала было ясно и понятно. Стрегги отвечала за соблюдение графика поездки. Нам пора ехать.
— Мы слишком поздно выехали, — сказала Одраде, — и остановились только для того, чтобы размять ноги и посмотреть, нет ли у вас проблем, с которыми вы не можете справиться самостоятельно.
— Мы разберемся с садовниками, Верховная Мать.
В резком тоне Цимэй послышался намек на гораздо более важные обстоятельства, и Одраде невольно улыбнулась.
Инспектируйте, если вам угодно, Верховная Мать. Смотрите, наблюдайте. В Пондерилле полный порядок, как и подобает Общине Бене Гессерит.
Одраде бросила взгляд на автобус Тамалейн. Пассажиры начали возвращаться в салон с кондиционером. Тамалейн стояла на подножке в пределах прямой слышимости.
— Я слышала лестные отзывы о вас, Цимэй, — сказала Одраде. — Вы можете действовать без нашего вмешательства. Я действительно не хочу вторгаться сюда со всей своей слишком многочисленной свитой.
Последние слова были сказаны достаточно громко, так, чтобы их слышали все.
— Где вы проведете ночь, Верховная Мать?
— В Эльдио.
— Я не была там довольно долго, но мне говорили, что море сильно уменьшилось в размере.
— Наблюдения подтверждают эти слухи. Нет нужды оповещать тамошние власти о нашем прибытии, Цимэй. Они и так об этом знают. Мы просто обязаны были предупредить их о нашем вторжении.
Управляющая садами Фали сделала короткий шаг вперед.
— Верховная Мать, если бы мы только могли получить…
— Скажите своим садовникам, Фали, что у них есть выбор. Они могут ворчать здесь и ждать, когда на планету пожалуют Досточтимые Матроны, или добровольно отправиться в Рассеяние.
Одраде вернулась в машину, села на место и закрыла глаза, дожидаясь, когда захлопнутся двери и начнется движение. В этот миг она открыла глаза. Они уже выехали из Пондерилля и мчались по гладкой блестящей дороге сквозь южное кольцо садов. В салоне стояла напряженная тишина. Сестры явно были озадачены вопросами относительно глубинных причин поведения Верховной Матери. Неважное положение. Послушницы, естественно, уловили общее настроение. Стрегги помрачнела.
Погода требовала к себе внимания. Слова не могут больше останавливать нарастающий поток жалоб. Хорошие дни оцениваются по явно заниженным стандартам. Все знали причину, но изменения оставались. Они были осязаемыми. Видимыми. Нельзя жаловаться на Верховную Мать (без достаточных на то оснований!), но можно ворчать по поводу погоды.
Зачем они сегодня устроили такой холод? Почему именно сегодня, когда я выехала из Централа? Было так тепло, но посмотрите, что творится сейчас! А у нас нет подходящей одежды.
Стрегги явно хотела что-то сказать. Ну что ж, именно для этого я и взяла ее с собой. Правда, вследствие тесного длительного общения с Одраде у девушки исчезло благоговение, и в последнее время она стала чрезмерно разговорчивой.
— Верховная Мать, я пробовала найти в учебниках объяснение…
— Берегись учебников! — как много раз в своей жизни слышала и говорила Одраде эти слова. — Учебники порождают привычки.
Она часто читала Стрегги целые лекции о привычках. У Бене Гессерит были свои привычки — именно на этом основании многие часто говаривали: «Ты поступаешь, как типичная ведьма!» Но привычки, которые позволили бы другим прогнозировать твои действия, должны быть полностью исключены из обихода.
— Но зачем тогда существуют учебники, Верховная Мать?
— В основном они существуют для того, чтобы их опровергать. Руководства существуют для новичков и тех, кто только приступает к тренировкам.
— Но истории?
— Не стоит сбрасывать со счетов тривиальную банальность писаной истории. Когда ты станешь Преподобной Матерью, то начнешь изучать историю заново. Ты будешь познавать ее в каждый момент своей жизни.
— Истина — это пустой сосуд. — Девочка очень гордится своим собственным афоризмом.
Одраде с трудом сдержала улыбку.
Стрегги — настоящий бриллиант.
Это была настораживающая мысль. Многие по-настоящему драгоценные камни можно узнать по тому или иному нарушению чистоты. Специалисты даже картируют эти включения. Это тайный отпечаток пальца камня. Люди в этом отношении подобны драгоценностям. Мы часто узнаем их по их недостаткам. Сверкающая поверхность слишком мало сообщает нам о человеке. Понимание требует заглянуть глубоко внутрь, а там дела обстоят далеко не так блестяще. Именно там заключается истинная ценность любой личности. Кем бы стал Ван Гог, не страдай он сумасшествием?
— Это комментарий восприимчивого циника, Стрегги, истина, которую они говорят об истории. Это должно быть твоей путеводной нитью до испытания. Но после того как ты пройдешь его, ты сама станешь циником, открыв свои собственные ценности. Сейчас тебе достаточно понимать, что история — это собрание фактов, которые когда-то имели место. Преподобные Матери ищут истину помимо этих фактов, изучая предубеждения историков.
