и будут… глазеть? – еле выдавил Мак.
– Нет. Уйдут, но кто-то останется поблизости, присмотрит, чтобы обоз не угодил ни в какую неприятность, а то их по дороге хватает. Неужто сами не знаете? – удивилась я.
Стаи тем временем коротко посовещались и выпихнули вперед нескольких молодых зверей и пару постарше, мол, вот ваши провожатые. Легколапые унеслись прочь – разносить новости, и я была уверена: еще до рассвета на перевале и в округе узнают о моем возвращении!
А мне еще нужно было как-то объясниться с людьми…
Чутконосые растворились в темноте: только что были светлые силуэты, глаза светились – и нет никого. И поди пойми: валун это или зверь притаился?
Наши животные, правда, успокоились, а вслед за ними и люди выдохнули с облегчением.
– Никогда не видел их так близко, да еще чтобы столько! – с дрожью в голосе проговорил бывалый Вител и утер со лба холодный пот. – И таких огромных!
– А я вообще ни разу не видел, только слышал издали, – еле слышно отозвался Марон, – и лучше б и не встречал!
– Штаны проверь, сухие ли, – серьезно посоветовал Вител и уставился на меня. – Ну, что ска…
Тут он осекся, проморгался, протер глаза, еще раз проморгался… и вдруг захохотал, да так, что лошади шарахнулись. А я поняла, что как сдернула маску, так и держу ее в руке. И с Тем-кто-старше обнималась так же, и если ему и было неприятно ледяное прикосновение, он ничем этого не выказал. Впрочем, с его-то шубой… он мог и не заметить холода, хотя запах наверняка почувствовал.
– Проспорил… – с чувством глубокого удовлетворения протянул Чарим и тоже засмеялся. – Парень, парень! Я тебе сразу сказал – девка это! Сразу ж видать – и по ухваткам, и по посадке, и по тому, как ест… Хотя ест, это уж верно, иному парню и не снилось, – добавил он справедливости ради.
Ну вот, так я и знала, что опытных людей мне не обмануть!
– Мы на золотой поспорили, – пояснил Вител, утерев глаза, – Чарим твердил, что ты не парень, а я все не мог взять в толк: как же ты прикидываешься? Усишки эти твои несусветные, да и прочее…
– Спасибо штаны не сняли, чтоб проверить, – совершенно серьезно сказала я.
– А я предлагал, – пробормотал Чарим. – И хорошо, что Вител не послушал, госпожа, потому как…
– Ленни, – поправила я. – Я по-прежнему Ленни, ну а что не парнем оказалась… Пришлось притворяться. На большой дороге девице в одиночку нечего делать.
– Это точно, – кивнул он, – даже такой рисковой!
– Госпо… то есть Ленни… Выходит, это ты и есть Альена Сайтор? – негромко спросил Вител. – Та, о которой Тайриль толковал?
– Да. Но не спрашивайте, что случилось, – предупредила я очередной вопрос. – Я ничего не помню. Вот был дом – а вот уже княжеский дворец. Ну а расспрашивать я опасалась, хотя, кажется, теперь примерно понимаю, что же там случилось…
– Расскажешь? – поинтересовался Чарим. – Ты нам должна за это вот… представление с волками!
– Они не волки, – поправила я. – Это чутконосые, они тут испокон веков живут бок о бок с нами. Они разумнее иных людей и умеют говорить, по-своему, конечно.
– Уж мы слышали… – передернулся Мак. – Откуда ж они такие взялись?
– Никто не знает. Есть только старая-престарая легенда о том, что когда-то очень давно, когда не было еще ни замка Сайтор, ни даже моих предков, с неба упала звезда. Не здесь, дальше, – я махнула рукой на север. – Горы тогда вздрогнули, осели, и появился наш перевал. После этого и звери сделались разумными – те, кто не был такими до тех пор.
– Ты еще скажи, скалы заговорили!
– Нет, они и до того говорили и жили здесь за много-много веков до того, как пришли люди. Вы что, никогда горномогучих не видели? – спохватилась я.
И верно, те путникам на глаза не показываются, да и бродят обычно по ночам, потому как солнечный свет губителен для них.
– Сдается мне, мы еще очень многого не видели, – пробормотал Вител. – Да что мы стоим? Пойдем к костру… Расскажешь нам, что знаешь? Может, и мы что-нибудь припомним: ведь ходим-бродим по свету, вдруг что услышали, да не сообразили, к чему оно было…
– Расскажу, – кивнула я. – Но этого слишком мало.
– Ничего, – ответил Чарим и подтолкнул меня к огню, – всякий путь начинается с первого шага, так у нас говорят.
Глава 14
Говорили мы до самого рассвета.
– Вот так история, – пробормотал Вител, когда я рассказала все, что знала. – Эк понапутано-то, не разберешь с ходу…
– Давайте-ка распутывать, – серьезно произнес Чарим, дергая себя за оба уса сразу.
– Мы? Ты кем себя возомнил?
– А кому еще, если у Ленни никого больше нет? Звери-то всяко в человеческих делах меньше нашего смыслят!
– А родня? Та, дальняя? – упирался Вител.
– До нее еще поди доберись, – нахмурился Чарим. – А пока доберешься, состаришься! Так что самим придется мух из меда вылавливать. Мы, поди, тоже не из коровьей лепешки слеплены, навидались-наслушались всякого, может, чего и придумаем все вместе!
– Ну давай начинай, а я послушаю, – хмыкнул его напарник, а я хлебнула воды из фляги: в горле пересох-ло, давно мне не приходилось говорить так подолгу.
Чутконосые бдели где-то поблизости, я их ощущала, но не видела. Поди угадай: валун это или зверь свернулся клубком? Глаза сверкнули или просто лунный свет отразился во льдинках?
– Сдается мне, Ленни права: началось все задолго до ее рождения, да и до рождения старого князя, – вдумчиво начал Чарим. – Невесть как, но род Керриск заработал проклятие, да этакое странное… Умирают законные сыновья, умирают законные мужья и жены, а девчонки да нагулянные мальчишки живы-здоровы. Знать бы еще, матери тех, нагулянных, живы ли?
– Да теперь у кого ж спросишь? – развела я руками.
– Их могли и того… чтоб не болтали лишнего, – сказал Вител.
– Угу… И вот князь Даккор зачем-то решает во что бы то ни стало женить сына на девочке Сайтор, будто узнал что-то или нашептали ему…
– Может, и нашептали, – вставил Мак. – Та ведьма!
– Не беги впереди лошади! – цыкнул на него Чарим. – До ведьмы дойдем еще… Почему на Сайтор? Любой ценой, во что бы то ни стало – именно на ней! И помните, Тайриль сказал: Райгор не знал истинной причины, старый Даккор запретил ему говорить? Отчего так?
– Ведьма условие поставила, – снова встрял Мак. – Они завсегда так, вроде выполнят, что обещали, да с подвохом!
– Погодите, – подняла я руку прежде, чем Чарим разразился ругательствами на непочтительного возчика, смеющего перебивать хозяев, – а ведь и верно,
