свободу от налогообложения при среднем доходе в 80 тыс. долларов на семью в год.
Активная роль миниатюрного государства на мировом энергетическом рынке не помешала сохранить вокруг правящей верхушки флер сказочной таинственности, воспринимаемый здесь столь же уважительно, как американская «открытость» жизни Белого дома с совершающим утренний моцион на глазах у граждан свойским президентом.
На процветающем полуострове дистанция между подданными и властью соблюдаются строго. Доступ в частную жизнь эмира и всяческие способы «подглядывания в замочную скважину», принятые в других странах, здесь абсолютно исключены. Любопытство репортеров охлаждает не только традиционный мистический страх перед «небожителями», но и сознание того, что вся информация подобного рода подвергается жестокой цензуре. Никого особенно не смущает, что данные о членах правительства очень лаконичны и, как правило, неточны: возраст какого-нибудь министра в разных источниках может колебаться в пределах десяти лет, ведь до недавнего времени во многих странах арабского Востока вместо даты рождения вообще ставился прочерк.
Не стоит поэтому удивляться, что черный «роллс-ройс» с зеркальным стеклами, проследовавший от загородного аэропорта к воротам дворца, не был атакован толпой вездесущих журналистов, и никто, кроме гвардейцев охраны в бело-голубых мундирах, не встретил прибывшим.
Апартаменты для гостей, специально оборудованные накануне, были обставлены в стиле модного в Европе конструктивизма. Черное стекло, сияющий никель, светильники, будто прибывшие из какой-нибудь голливудской космической одиссеи, радужные голограммы вместо картин, странно контрастировали с широкой панорамой открытого окна, представлявшей стайку розовых фламинго, вышагивающих в теплой воде среди зарослей тростника. Возле золоченой, инкрустированной каменьями двери, относящейся уже как бы к другому миру, навытяжку стояли караульные с одеревеневшими смуглыми лицами под голубыми пышными плюмажами. Дверь вела в спальню, где на широкой кровати под кисейным балдахином спал доставленный самолетом мальчик, уже натертый благовониями и переодетый в тонкую шелковую рубаху. На столике у изголовья попискивал какой-то медицинский прибор, над экраном которого с пляшущим световым зайчиком, склонился уже известный нам доктор. Тяжелые створки дверей бесшумно распахнулись, врач попятился в почтительном поклоне, уступая место стремительно вошедшим мужчинам. Идущий первым, в развивающихся царственно — белых одеяниях, склонился над спящим ребенком, вглядываясь в круглощекое лицо. Мальчик перевернулся на спину, раскинув руки на подушке.
Мужчина осторожно взял одну из них, внимательно рассмотрел пальцы с овальными грязноватыми ногтями, а потом ладонь, развернув ее перед лампой. Стоящий рядом Амир застыл, не смея прервать эту важную операцию.
Закончив осмотр, мужчина прикрыл глаза, сжал ладони и принялся шептать молитву. Нависла священная тишина, нарушаемая лишь писком прибора и шелестом фонтана за окном. Закончив общение со Всевышним, мужчина сделал знак Амиру и тут же в комнате появились еще двое — судя по одежде представители высшей духовной и военной власти. Хозяин дома развернулся к вошедшим с величием главнокомандующего, выигравшего сражение и указуя рукой на спящего ребенка, торжественно оповестил:
— Я, Хосейн Дали Шах и глаголящая моими устами власть, сообщаю вам, моим подданным и друзьям: наш сын, Бейлим Дали Шах, волею всемилостивейшего Аллаха, возвращен на землю предков.
Тайный совет в специальном зале дворца продолжался до утра. Узкий каменный свод, уходящий высоко вверх, открывал овал черного, усыпанного яркими звездами неба, являясь как бы каналом непосредственной связи собравшихся с высшими мирами. Когда небо над семью наимудрейшими головами государства приняло шафранный оттенок, люди, наконец, решили, что сумели правильно истолковать волю Аллаха и определить меры для ее осуществления.
За время, прошедшее после визита сорокалетнего наследника престола в Москву, произошло множество событий, запечатленных придворными летописцами в трех томах, посвященных истории династии Дали Шахов. Критерий исторической правды не имеет доминирующего значения в тех случаях, когда задачей историка является толкование волеизъявлений Аллаха, преломленных в земных судьбах. Всевышнему было угодно послать царственному роду жесточайшие испытания, дабы выявить Истинно Преданного Ему. После кончины старика отца, в борьбу за престол вступили два семейных клана, относящиеся к враждующим ветвям ислама. Победили праведные, и через два года после возвращения из Москвы, Хосейн стал эмиром, лишившись двух братьев-конкурентов. К этому времени от четырех законных жен, он уже имел девять детей, пятеро из которых были здоровыми жизнерадостными мальчиками.
Дела в государстве, обеспеченном нефтедолларами, шли хорошо, наследники росли, имамы благодарили Аллаха за явленную милость, не смея предрекать стране новые беды. А они уже стояли у порога. В честь государственного праздника в Абу-Даби была приглашена вся царственная семья. На взлетном поле, получив срочное сообщение от министра экономики, Хосейн вместе с первым советником Амиром, пересел из личного Боинга, забитого детьми, женами и подобающей двору свитой, в военный вертолет. Он должен был прибыть в Абу-Даби тремя часами позже, но уже через сорок минут радист вертолета получил сообщение о катастрофе: Боинг эмира взорвался в воздухе, рассыпавшись на мелкие части.
Траурным молебнам и церемониям, казалось, не было конца. Вынырнувший, наконец, из этой черной волны Хосейн, имел седые виски, крепко сжатые кулаки и сумасшедшую искорку в глазах. Он должен был отомстить, а это значит — уничтожить врагов и укрепить династию, срочно обзаведясь новыми наследниками. Однако прелестные жены, незамедлительно взятые в дом, оставались басплодными. Ситуация не изменилась с прибавлением еще трех молодух, специально подобранных в лучших семьях страны по принципу плодовитости.
Мечети гудели мольбами о даровании эмиру наследников, но Аллах оставался к ним глух. Американские специалисты, проведшие сугубо конфиденциальное обследование главы престола, установили редкую форму бесплодия, вызванную, по всей вероятности, сильным стрессом.
Службы и обряды, должные стимулировать плодородие, не приносили видимых результатов. Хосейну исполнилось 53 года, подданные, затаив дыхание, тщетно ждали вести о появлении наследника, способного укрепить династию, тайные враги праздновали победу. Тогда-то Амир отважился напомнить государю о московской девушке Кате… Через пару месяцев Хосейн имел толстое досье на Максима Козловского, 1974 года рождения, с выпиской из родильного дома, анализами крови и справками о прививках, а также полные данные о гибели Светланы Кончухиной и биографии новых родителей мальчика.
Самым скользким местом во всей этой истории была, конечно, неизвестная мать-иноверка. Но раз Аллаху было угодно направить судьбу рода именно в это русло, задачей его подданных являлось устройство чисто земных условий, осуществляющих волю Всевышнего. Чем и был занят прозаседавший всю ночь Государственный Совет.
Отцовство Хосейна не вызывало сомнений: совпадали сроки, Максим имел золотой шестигранник с семейной монограммой, подделать которую было невозможно, а главное — ладонь. Только царственным мужчинам рода Дали-Шахов из поколения в поколение передавался этот особый рисунок линий, являющийся, по мнению духовных лиц, печатью земной Власти. Оставалось три условия в операции представления наследника подданным: первое — выработка «легенды» о спасенном сыне, что в условиях
