в неделю. Я помню, профилактическое лечение было у него навязчивой идеей, и он писал об этом книгу. Это был, без сомнения, честный человек. Ваги он лечил тоже. Теперь врач принес от секретаря распоряжение: пусть Гутман поскорее спрячет нас в более надежное место. Пусть переоденет и, если можно, отправит из города.
Гутман уверил его, что обо всем позаботился и мы спрятаны хорошо.
Наш милый горбун подробно информировал врача о событиях второй половины дня. Они договорились, что в случае необходимости врач будет поддерживать связь между нами и Ваги.
Через полчаса в Доме снова появились сыщики. Но сейчас уже не вся компания, а всего-навсего двое — они препроводили маленького Гутмана в полицейское управление. На допросе присутствовали все три главных начальника. Гутману сказали, что ему предоставляется последняя возможность чистосердечно признаться во всем.
Тамаш Покол, желая спровоцировать Гутмана, предупредил: «Друзья уже покаялись». По этому неправдоподобному замечанию Гутман сразу смекнул, что сыщики ничего не знают. Какие еще «друзья»?…
Не моргнув глазом, старик заявил: он и так все время ломает голову, чем помочь следствию. Он предложил сыщикам побывать в квартире Сани, словно бы не зная о том, что шпики уже давным-давно осуществили его предложение.
Подполковник взвыл:
— У вас была язва желудка, полгода назад вас оперировали, вы на строгой диете, а хотите уверить нас, что две порции жирного гуляша с перцем принесли для себя!
Тут Гутман понял, что его выдал Сани.
— Мне очень захотелось гуляша, изволите знать, — «признался» Гутман с самым невинным видом, — очень захотелось. Люблю гуляш, что делать? Я думал, может, беды не будет, если разочек попробую…
— Попробовать? Там были две порции!!!
— Дали мне чуть побольше, знают меня в трактире… Протекция, так сказать…
— Ладно, у нас вы это диетическое блюдо слопаете в тройном количестве. Намотайте себе на ус! Извольте отвечать! Что вы знаете о тех двух?
— Я скажу, если позволите; может, они у господина Сани…
— Оставьте Сани в покое! За кого вы нас принимаете?
Гутман сделал вид, что размышляет, а сам следил за тем, чтоб ни единой гримасой не выдать, за кого он их принимает. Вдруг его осенила спасительная идея:
— У меня, прошу покорно, теперь такое мнение, что они совсем не входили в город.
— Какие у вас основания?
— Они боятся, что их опознают. Но они хорошо знакомы с окрестностями и могут там встретиться с кем захотят, могут послать записочку. И даже переждать могут за городом.
— Где?
— На старом оружейном заводе в пустом покинутом здании. Близко жилой поселок, можно и встретиться кое с кем. А ведь никто не догадается искать их на заброшенном заводе.
Они не верили ни одному слову горбуна, но, несмотря на это, начальник сыска послал в развалины двух человек. Пусть поглядят, нет ли чего подозрительного в бывших корпусах оружейного завода. Допрос между тем продолжался.
— Сегодня утром к вам заходили двое. Вы о них не упомянули, когда вас допрашивали первый раз.
Гутман возвел глаза к небу:
— Два человека?
— Да.
— Ага! — ударил себя по лбу Гутман. И назвал двух товарищей, которые обменялись с нами одеждой. — Они все утро работали в большом зале и во дворе. Когда я пошел за обедом, запер их даже. Правда… Но они не у меня были, они приходили для подготовки к завтрашнему празднику, если угодно…
Он так изворачивался, что с ним не могли сладить. Гутман не отрицал, что хорошо меня знает и что у нас были сердечные отношения. Опознал бы, если б увидел, конечно; он не думает, что за три года я мог сильно измениться…
Наконец им надоел этот бесполезный долрос, они отправили Гутмана в полицейскую камеру, а сами принялись совещаться, что делать дальше. Подполковник во что бы то ни стало настаивал на внезапном нападении. Это была его мания. Все равно, на кого, на что — лишь бы напасть неожиданно. Собрать в одно место весь аппарат и напасть. Младший инспектор держался тактики «ловушки».
— Очень прошу, господин подполковник, благоволите выслушать мнение старого специалиста. Если они вообще придут в Дьёр или они уже в Дьёре, им отсюда не вырваться. Это моя зона, я за нее отвечаю…
— Благодарю, но прошу не учить, господин младший инспектор!
Начальник полиции покраснел до ушей от злости и смущения.
— Осмелюсь заметить: я не учу. Я просто хотел успокоить господ: если бродяги в Дьёре, я с ними справлюсь. К сожалению, мне кажется все менее вероятным, что они здесь. По-моему, они обошли город стороной. Пока мы тут сидим, они давно удалились в направлении Гёнью или Хедьешхалома.
Тамаш Покол ехидно заметил:
— Я вижу, господин младший инспектор, вам бы очень хотелось от нас избавиться! Вы недооцениваете помощи, которую могут оказать центральные следственные органы столь маленькому провинциальному отделению полиции, как ваше.
Младший инспектор прикусил язык.
— Виноват, я лишь осмелился заметить, что в любом случае Дьёр для них лишь транзитный пункт, если они вообще сюда направлялись! Их цель — граница.
— О ней мы уже позаботились, границу оставьте нам! — ехидно заявил Тамаш Покол. — У нас есть основания предполагать, что они именно здесь, в городе. Будьте любезны, дайте сюда наконец старые протоколы! Там указано, с кем преступники были раньше связаны, мы у всех сегодня ночью произведем обыск.
— Вот это да! — загремел подполковник. — Напасть неожиданно! Это да!
Тут возвратился один из сыщиков. Он принес нашу верхнюю одежду, брошенную друзьями, и торжествующе положил на стол.
Тамаш Покол подскочил, словно его ущипнули.
— Видите! — заорал он на младшего инспектора. — И, по-вашему, их нет в городе! Доказательства лежат перед нами. Оставить Дьёр и отправиться к границе, да?… Этого не будет! Не для того мы целую неделю гоняемся за этими бандитами, не для того пережили столько волнений!..
Младший инспектор раздраженно объяснил, что найденная одежда в равной мере может доказать справедливость его предположения и может быть свидетельством противного, но его никто не слушал.
В ту ночь в Дьёре шел обыск за обыском. Невольно мы явились причиной беспокойной ночи для своих друзей. К счастью, ни с кем из них не произошло ничего плохого.
Лишь маленький Гутман, бедняжка, сидел один в полицейской камере и грустно размышлял: так ли уж хороша была шутка с Сани.
Около четырех утра — ведь и детективы не из железа — смертельно уставшие соперники решили отдохнуть. Они проверили в черте города и вокруг оружейного завода охрану и уговорились, что завтра устроят облаву в Сигете во время праздника. Затем разошлись.
Тамаш Покол и его компания
