мы придём? И сохранится ли честь и доблесть казачья, если врага только издали, не рискуя сами, поражать будем?»
Вопреки самым энергичным протестам Ивана, штурм начался со спектакля. Не сумев ему помешать, он принципиально устроился в это утро на осадных позициях севернее Азова, чтоб глаза этого стыдного (с его точки зрения) действа не видели. Но не слышать пушечной и ружейной пальбы, поднятой сначала в море, потом на реке, не мог. Морщась, вздыхая, бормоча себе под нос что-то явно осудительное, он командовал последними приготовлениями к штурму с северной стороны.
* * *
Когда Аркадий начал агитировать штурмовать Азов с речной стороны, на него посмотрели, как на несмышлёныша. Стены были здесь самые высокие, что-то около двадцати метров, пушек на них стояло больше всего. Учитывая, что подкоп там был невозможен, и турки, и казаки считали штурм там невозможным. Аркадий предложил перехитрить врага. Разыграть перед его глазами спектакль, вынудив самим открыть речные ворота. После долгих, местами скандальных споров его предложение было принято.
* * *
Рано утром со стороны моря до крепости дошла и была услышана далёкая канонада, постепенно усиливающаяся и приближающаяся. Немного времени спустя с самой южной башни рассмотрели ведущие с казачьими стругами бой кадирги. Конечно же османские, чьи же ещё? Где-то через час бой, причём куда более подробно, стало можно рассмотреть и с южной стены. И увиденное сменило радость в их сердцах на тревогу. Такая долгожданная помощь никак не могла пробиться сквозь заслон казачьих судёнышек. Нет, кадирги двигались к Азову, но их становилось всё меньше и меньше. То и дело казакам удавалось ворваться на палубу очередного османского корабля, и, после ожесточённого боя, конечно, они её захватывали. К крепости смогли прорваться всего три кадирги.
На шедшую сзади казаки смогли-таки вломиться уже в пределах достижимости самых дальнобойных пушек. Но как стрелять туда, где братья по вере бьются с лютыми врагами? Пушкари и не стреляли, стискивая от бессилия кулаки. Османские воины на атакованной кадирге не сдавались, несмотря на безнадёжность положения. Это дало возможность двум другим кораблям оторваться от погони и приткнуться к берегу у самых речных ворот. Видя, что казаки всё ещё не могут сломить сопротивления героев с третьей кадирги, сердар Ибрагим-бек приказал приоткрыть ворота, пустить сумевших прорваться к Азову янычар и матросов в крепость. Они наверняка несли важные вести, да и в случае вражеского штурма полторы сотни воинов на стенах лишними не будут.
Придумать себе что-то типа «У меня было предчувствие, что это не настоящие мусульмане» сердар не успел. Погиб одним из первых, так как вышел прибывших встречать. В доверчиво открытые ворота ворвались не экипажи османских каторг, а одетые в трофейную одежду казаки. Тюркские вопли «Быстрее открывайте! Вы хотите, чтоб нас перерезали на ваших глазах?» принадлежали либо казакам турецкого происхождения – их в войсках, что запорожском, что донском, было много, либо страдальцам, в своё время имевшим сомнительное удовольствие быть гребцами на каторгах.
Начало схватки в воротах послужило сигналом для общего штурма крепости. С опустевших вроде бы каторг, покинутых перед этим, на Азов над стенами выпустили несколько запугивающих ракет. Казаков, попавших в штурмовую команду, специально приучали к их звуку, выпустив над их головами по ракете несколько раз. И всё равно они признались, что предпочли бы обойтись без такой поддержки. А на не ожидавших привета из ада осман звуковой удар произвёл страшное действие. Часть попрыгала со стен, не разбирая, внутрь крепости или наружу они прыгают. Впрочем, учитывая высоту стен, разбирать не было смысла. Несколько человек умерли от инфарктов и инсультов. Многие потеряли сознание, другие впали в состояние прострации, перестав на какое-то время замечать происходящее вокруг. Это дало возможность ворвавшимся казакам перебить всех, кто был возле ворот, включая руководителя обороны, сердара Ибрагим-бека.
Тем временем с каторг подбежали ещё восемь сотен человек, выполнявшие роль каторжников-рабов. Естественно, никто их не приковывал к скамьям, и они были вооружены. Это был штурмовой отряд из серьёзно проштрафившихся казаков и добровольцев. Они, в соответствии с планом, рванули в глубь крепости, создавая побольше шума и убивая всех подряд. В основном, прямо скажем, мирных жителей. Учитывая специфику занятий этих самых мирных жителей, казаки не собирались оставлять в живых никого из них, кроме маленьких мальчиков для казацких школ (институт янычарства наоборот). Ещё имели шанс остаться в живых красивые женщины, если попадали в руки заинтересованных в них мужчин. Естественно, никто не собирался наносить вред жившим в Азове христианам, как грекам, так и содержавшимся там пленниками русским.
Именно эти безобразничавшие в крепости люди и привлекли внимание командира резерва. Не став ждать начальственных указаний, ага Али Бесстрашный бросил своих людей против зверствовавших врагов и перебил немалое их число. Правда, потеряв при этом большую часть своего отряда. Единственное не попавшее под действие звуковой удар, а потому сохранившее боеспособность подразделение, на четверть состоявшее из янычар, надолго застряло, вычищая квартал богачей от бесчинствовавших там захватчиков. Фактически на всё это время устранившись от реальной защиты крепости.
С приречной стороны казаки встретили сопротивление только в двух угловых башнях, гарнизоны которых подверглись меньшему влиянию звука и имели больше времени, чтобы прийти в себя. При штурме башен особую эффективность продемонстрировали гранаты. В помещении, в котором взорвалась граната, сопротивляться было некому. Даже оставшиеся в живых получали тяжелейшую контузию и легко добивались ворвавшимися туда казаками. Хорошо показали себя и дробовики, поражавшие в тесноте лестниц и коридоров, порой по нескольку человек сразу.
Не было серьёзных проблем у штурмующих и со стороны суши. Османы, конечно, приготовились, как могли, к выскакиванию врагов из подведённых почти до самых городских укреплений окопов. Нацелили на них пушки с картечью, сосредоточили большие резервы янычар и ополчения. Но держать людей на лишённых защитных зубцов стенах казаки отучили оборонявшихся ещё в первые дни осады. Все выходившие на них немедленно становились мишенями для стрелков из винтовок, занявших позиции в окопах далеко вне досягаемости для стрелков-янычар. Янычарки, относительно дальнобойные для гладкостволок, на таком расстоянии с винтовками соревноваться не могли. Когда потери среди ополченцев и топчи (пушкарей) превысили сотню человек, их спрятали в башни и к подножию городских укреплений, что существенно ограничило обороноспособность города.
Однако звуковая атака на приготовившихся и ждавших команды османов оказалась полной и фатальной неожиданностью. Жуткий вой, пусть на недолгое время, лишил возможности сопротивляться почти всех защитников, стоявших у выхода на стены и спрятавшихся за ними. Нашлось лишь несколько особо храбрых или сильных людей, которые смогли выскочить к пушкам, расположенным вне башен, и стрелять по выбегающим из окопов казакам. Их походя
