В комнату с шумом вошла мать, принеся с собой облако ароматов; красивое лицо ее сияло.
– Мария, ты готова? Отец уже потерял терпение. Он говорит, что улицы будут забиты экипажами.
Улыбаясь, Мария обняла и поцеловала мать.
– Да, mamacita[15], я готова. А ты сегодня такая красивая!
Щеки матери порозовели, но глаза сердито сверкнули от этой похвалы.
– Ты с ума сошла, дочка. Красивая у нас ты. Я могу только надеяться, что этот американский военный способен оценить, как ему повезло, что он сопровождает на бал такую хорошенькую девушку. Но если бы Карлос был здесь...
– Мама, – серьезно проговорила Мария, – Карлоса здесь нет, и я не жена ему, даже не невеста. Я еще не дала никакого ответа на его предложение.
– Это все равно, – упрямо возразила мать. – Он просил твоей руки, и ты, конечно, ответишь согласием. – Внезапно ее лицо погрустнело. – Хотела бы я знать, что сейчас делают наши мальчики? Хотела бы я знать, сыты ли они, не ранены ли, не одиноко ли им?
Мария обняла мать за плечи.
– Мама, мама, не нужно думать об этом сегодня вечером. С ними наши молитвы, все наши мальчики в руках Божьих. Думай сегодня о себе и о папе, веселись. Рамон и Эдуардо хотели бы, чтобы ты веселилась.
Поверь мне.
Лицо Инес Мендес посветлело, и она похлопала дочь по щеке.
– Ты хорошая дочь, Мария. У тебя доброе сердце. А теперь нам лучше идти, а то отец рассердится. Здесь побудет миссис Круз – она присмотрит за Пауло, а твой солдатик уже пришел, ждет в гостиной. – Она сделала кислую мину. – Быстрый какой. Это неприлично – приходить так рано.
Мария, рассмеявшись, взяла мать за руку и повлекла ее из комнаты.
У себя в номере Брилл Крогер никак не мог правильно завязать галстук. Пальцы его не слушались, да и самого его била легкая дрожь. Сегодняшний вечер – кульминация всех его усилий. Сегодняшний вечер воздаст ему сторицей за все неприятности, за все деньги, которые он вложил в свою аферу, за неудачу с Джессикой Мэннинг, отвергнувшей его, за унижение, которому подвергла его Мария Мендес в этой самой комнате.
Благотворительные средства лились рекой, и теперь деньги лежали внизу в сейфе, в конторе управляющего. Лежали и ждали его, Крогера. Вещи собраны, план побега тщательно разработан, все готово.
Он устроил так, что деньги предстояло считать ему самому вскоре после начала бала. После этого он обещал сообщить гостям, какую в точности сумму они собрали. Он сделал «щедрый» жест – отказался от чьей-либо помощи при счете, ибо «не хотел, чтобы кто-нибудь еще вынужден был покинуть бал». На самом же деле все было несколько иначе. Конечно, он собирался появиться на балу, прежде чем идти «считать деньги». Это чисто символическое появление он запланировал как последнее появление Брилла Крогера перед жителями Тампы: после подсчета денег он тут же исчезнет – исчезнет, прежде чем это вызовет подозрение.
А во время этого символического появления, незадолго до своего исчезновения с деньгами, он намерен пригласить на танец Марию Мендес – вряд ли она откажет ему на глазах у родителей и знакомых, вряд ли она захочет устраивать сцену, – а когда она попадет ему в руки...
Крогер засмеялся – преувеличенно громко, глядя на себя в зеркало. Да, вот именно! Сначала эта кубинская шлюха, а потом и высокомерная мисс Джессика Мэннинг!
Он все еще смеялся, когда наконец ему удалось завязать галстук. Когда все уплатят ему долги, Брилл Крогер, потешив свою уязвленную гордость, исчезнет вместе с деньгами – исчезнет навсегда.
Крогер раздумал сразу же направляться в Нью-Йорк, особенно после смерти Дульси Томас. Если ее тело найдут и когда-нибудь ее смерть свяжут с именем Крогера, его ждут неприятности. Поэтому он решил вначале уехать в Мексику, на которую не распространяется юрисдикция американской полиции; он слышал, что там можно исчезнуть на многие годы, если понадобится.
И еще, будучи в Тампе, он слышал кое-какие рассказы о городе под названием Мерида, на полуострове Юкатан, неподалеку от которого находились развалины древнего города майя.
Крогера мало интересовали развалины, равно как и история племени майя, но все рассказы утверждали, что рядом с древним городом есть что-то вроде колодца, в который некогда индейцы приносили жертвы своим богам в виде золота и драгоценностей. Эти рассказы заинтересовали Брилла, и поскольку рассказчик сообщал также, что Мерида – очень славный городок, Крогер решил отправиться именно туда.
Если полиции или агентству Пинкертонов удастся напасть на его след, узнав, что он направился в Мексику, они скорее всего решат, что он где-нибудь в Веракрусе. К тому же, по слухам, жизнь в Мериде дешева и проста, а сеньориты красивы и страстны. При мысли об этом Крогер широко ухмыльнулся.
Если ему там понравится, он сможет провести в Мериде хоть полгода. После сегодняшнего вечера он сможет себе это позволить: он заслужил долгий спокойный отдых. Если же отдых принесет ему выгоду – тем лучше. Вчера вечером он проследил свой маршрут по карте, которая теперь лежала, свернутая, в его чемодане. И еще он украл паровую яхту, достаточно крепкую, чтобы перевезти его через Мексиканский залив. Теперь она спрятана в таком месте, куда он сможет легко добраться ночью. Владельца яхты не было в городе, стало быть, ее не могли хватиться какое-то время.
Наконец Крогер, удовлетворенный своей внешностью, спустился вниз и вошел в бальный зал. Оркестр только что заиграл вальс, и разодетые жители Тампы направились к центру зала.
Крогер остановился в дверях, разглядывая гостей. Настроение у всех было явно превосходное. Он улыбнулся про себя. Пусть их, пусть веселятся, пока можно; когда они обнаружат, что деньги исчезли, им будет не до веселья.
Он выискивал взглядом семейство Мендесов; несколько человек остановились поболтать с ним, поздравить с устройством такого великолепного праздника. Крогер держался радушно и с достоинством, любезно принимая похвалы, как и пристало тому, кто задумал и организовал бал, но взгляд его скользил по толпе, ища Марию.
И вдруг он увидел ее. Она танцевала с молодым офицером. Крогер напрягся – он узнал «Лихого ковбоя», того наглого молокососа, который так пренебрежительно обошелся с ним в тот вечер, когда он второй раз пытался проводить Марию. Очень жаль, что Крогер пока не сможет отплатить сопляку за его дерзость. Но всему свое время. Танец кончится, и он подойдет к Мендесам. Крогер решил, что будет лучше дождаться, пока кавалер отведет девушку к ее родителям, прежде чем он сам подойдет к ней, – тогда ей будет труднее отказать ему.
Танец все никак не кончался, но вот наконец последний аккорд растаял в воздухе, и музыканты затихли, готовясь к следующему танцу.
