Полицейские остановились, гости, стоявшие рядом с Крогером, попятились. Затем полицейские опять шагнули к Крогеру.
Он возвысил голос:
– Не подходить! Я сделаю то, что сказал. Если хоть один из вас подойдет ко мне, девчонка умрет!
Говоря это, Крогер пятился к дверям, ведущим на веранду, открытым в ночной мрак; Джессику он тащил с собой. Услышав его угрозу, полицейские остановились, и Крогер выбрался на веранду, где увидел несколько человек, замерших в испуге.
– Разойдитесь и дайте мне пройти. Если кто-то попытается помешать мне или пойдет за мной, я ее убью. Мне терять нечего.
Люди расступились перед ним. Боковым зрением Крогер мог видеть множество лиц в открытых дверях и окнах, но никто не сделал ни единого движения по направлению к нему, пока он медленно, пятясь, спускался по ступеням к подъездной аллее.
Еще несколько мгновений – и Крогер с Джессикой оказались в тени деревьев. Он расслышал сквозь свое тяжелое дыхание, как вслед ему раздались крики: «За ними!»
Но тут раздался другой голос, в котором звучали отчаяние и мольба:
– Не делайте этого! Там моя дочь! Он убьет мою дочь! Он уже убил человека!
Крогер радостно засмеялся. Сработало! Джессика, у которой от страха кружилась голова, спотыкалась и мешала ему бежать; ему приходилось почти тащить ее. Сначала он хотел бросить ее, выбравшись за пределы территории отеля, но потом передумал. Если погоня подойдет к нему слишком близко, девица послужит ему защитой; и к тому же он еще не отомстил ей. Он возьмет ее с собой туда, где он будет отдыхать, и этим возместит неудачу с Марией. Да, Джессика будет сопровождать его и дальше.
Крогер бежал по территории отеля, таща за собой девушку; вслед ему не раздавалось никаких звуков. Его ум теперь работал четко, без сбоев и легко, как хорошо смазанная машина. Раз никаких признаков погони нет, очевидно, в его угрозу поверили и не захотели рисковать жизнью девушки. Ему остается только добраться до того места, где он оставил лодку.
Вначале Крогер думал доехать до порта в наемном экипаже, но теперь это было исключено. Может быть, ему попадется какой-нибудь экипаж по дороге, тогда он его возьмет. Если нет, они доберутся пешком. Это совсем недалеко. Уверенность в том, что он спасен, росла в его душе. Крогер ликовал.
Он бросил Джессике:
– Вы меня задерживаете, черт бы вас побрал! Если хотите жить, делайте точно так, как я говорю. Понятно?
Он угрожающе взмахнул ножом, и лезвие зловеще блеснуло в лунном свете. Он услышал, как у девушки перехватило дыхание, но потом она медленно кивнула и отозвалась шепотом, в котором звучало отчаяние:
– Что вы собираетесь сделать со мной?
– О, у меня есть кое-какие планы на ваш счет, дорогая, – проговорил он с вожделением, – у меня на ваш счет великолепные планы, Джессика Мэннинг. Но я не буду торопиться – хочу, чтобы вы сами все поняли. – Он осторожно притронулся кончиком ножа к ее щеке, и она отпрянула. – Просто делайте, как я сказал, понятно?
– Да, да!
– Вот и прекрасно.
И в самом деле прекрасно – ведь теперь он опять владеет ситуацией. У него есть деньги, и у него есть по крайней мере одна из тех женщин, что унизили его. Да, именно так! Наконец удача вернулась к нему. У него все получится!
Глава 16
Мария, закутанная в материнскую шаль, жалась к Инес Мендес, а та обнимала ее и успокаивала, как когда-то в детстве, когда Мария была еще совсем маленькой.
Их коляска быстро ехала домой; Марию била дрожь. Теперь, когда опасность миновала, она ощутила запоздалый страх. Во время нападения Крогера она пребывала в такой ярости, что даже не успела по-настоящему испугаться. Теперь же, вспоминая о мерзком негодяе, сидевшем на ней верхом, о холодном лезвии его ножа, касавшемся ее кожи, о безумном взгляде его глаз, она содрогалась от ужаса.
Мать бормотала, заливаясь слезами:
– Pobrecha, micarina.
– Со мной все в порядке, мама. Правда-правда. Мне повезло. Подумай о бедной Джессике Мэннинг. – И Мария опять содрогнулась. Джессика в руках этого сумасшедшего! Господи Боже! Что он с ней сделает? Куда он ее потащил? Мария даже обрадовалась, что здесь нет Рамона. Она, в общем, понимала, какие чувства он испытывает к этой американке; а если так, он скорее всего решился бы на какой-нибудь опрометчивый поступок.
– Мне так жаль ее родителей, – проговорила Мария. – Ты видела, какие у них были лица?
Инес Мендес грустно кивнула, глянув краем глаза на суровое лицо мужа, сидевшего на месте кучера с поводьями в руках.
– Я видела еще и лицо твоего отца, когда он узнал, что тебя нашли в номере этого человека. Связанную, голую, и все тебя видели!
– Но негодяй не причинил мне никакого ущерба, мама. Никакого – разве только моей гордости и достоинству.
Инес Мендес покачала головой.
– И все равно, какой позор! Папа никогда ему этого не простит. Если бы этот человек не скрылся, отец убил бы его. А родители бедной гринги– да, конечно. Наверное, ее отец чувствует то же, что и твой. Но как они найдут этого типа? Кто знает, куда он денется с этой девушкой? О, это очень злой человек, очень! И подумать только, как мы ему доверяли!
– Никто не будет отрицать, что он злой, мама. Я всегда считала, что он... Ну да ладно. – Мария устало махнула рукой. – Остается только надеяться, что полиция его найдет, и Джессику тоже, если не будет поздно – для нее.
Уингейт Мэннинг обнимал свою рыдавшую жену; у него самого глаза были сухие, несмотря на то, что сердце переполняли боль и беспомощная ярость.
Полиция следовала за Крогером на безопасном расстоянии, не решаясь подойти ближе; они были совершенно уверены, что Крогер направился в порт, где его, очевидно, ждала лодка. Оповестили береговую охрану, но никаких следов ни лодки, ни Крогера с Джессикой обнаружить не удалось.
Уингейт Мэннинг рвался лично принять участие в погоне, но он понимал, что на его жену тогда ляжет невыносимое бремя, и он не решился на это, видя, в каком она состоянии. Однако этого человека должны были схватить: он должен был заплатить за то, что он сделал с Дульси Томас, за кражу денег, за оскорбление, которое он нанес этой барышне Мендес. И наконец, за Джессику. Мысль о том, что сейчас может происходить с его дочерью, была просто невыносима. Единственное, что оставалось Уингейту Мэннингу, – уповать на Господа, который в своей бесконечной милости не оставит его дочь и защитит ее.
Но что делало всю ситуацию еще невыносимей для Уингейта Мэннинга, так это роль, которую он сыграл во всем происшедшем. Он поверил Бриллу Крогеру, он доверился ему, он ввел его в свой дом. Как мог он оказаться таким слепцом, как мог не разглядеть гнусную сущность этого мерзавца?
