Улыбаясь во весь рот, Альварадо не сводил глаз с вещей, лежавших на узкой кровати. Два прекрасных костюма, набор щеток в серебряной оправе, бритвенный стаканчик с блюдцем – тоже серебряным, с кисточкой и мылом. Четыре белые рубашки, четыре пары шелковых высоких носков, три пары кальсон и нижних рубашек, четыре галстука. Полный гардероб! Конечно, все несколько великовато, но, в общем, костюмы сидят прекрасно, а мать быстро укоротит рукава и штанины.
Он нашел большой ковровый саквояж в небольшой комнате, прилегавшей к танцевальному залу, в тот вечер, когда был большой благотворительный бал. На саквояже не были указаны инициалы или имя владельца, и вещи, что в нем лежали, тоже не имели никаких меток. На Альварадо никто не обратил внимания – все были слишком удручены кражей собранных денег и похищением этой девушки-американки. Альварадо, работавший в отеле «Залив Тампа» коридорным, попытался в тот же вечер рассказать управляющему о найденном саквояже, но тот грубо оборвал его.
Альварадо решил, что это знак свыше: он может взять себе саквояж со всем содержимым. Он даже нашел немного денег – две пятидолларовые бумажки – в уголке саквояжа.
И теперь, созерцая красивую одежду и вещицы, разложенные на кровати, Альварадо подумал – хорошо ли он обшарил сумку, не завалялось ли там еще что-нибудь?
Вытащив саквояж из-под кровати, Альварадо опять запустил в него руку и пошарил по дну. А вдруг еще какая-нибудь купюра пристала к подкладке или забилась в угол?
О! Да там что-то есть! Пальцы нащупали какую-то бумажку, но на деньги она не походила. Вынув руку, коридорный увидел большой лист бумаги. Разочарованно вздохнув, он принялся внимательно рассматривать лист.
Это была грубо нарисованная карта. На ней было что-то написано, но в основном по-английски, а Альварадо почти не умел читать на этом языке. Одно только слово он сумел разобрать – Юкатан. Для него оно ничего не значило. Пожав плечами, Альварадо скомкал бумажку и отбросил ее в сторону, но потом призадумался. Может, стоит ее сохранить – на тот, хотя и маловероятный, случай, что владелец саквояжа вернется за ним. Он бросил карту в саквояж, закрыл его и затолкал обратно под кровать.
Перед ним стояла одна небольшая проблема: как объяснить матери происхождение этих вещей? Можно сказать, что все это подарил ему некий богатый постоялец. Это достаточно правдоподобно, потому что, кроме чаевых, он часто приносил домой остатки конфет, фруктов и даже иногда вино, когда гость уезжал и хотел избавиться от лишнего груза. Да, он скажет матери, что одежду ему подарили, а о других вещах – серебряных щетках и бритвенном приборе – он пока что говорить не станет. Пусть пока это будет его тайной.
Разулыбавшись, Альварадо собрал костюмы, чтобы отнести их в комнатушку, где занималась шитьем его мать. Она, конечно, удивится, но он знал, что она же порадуется везению сына. Один из этих костюмов он наденет в субботу на танцы, и Роза просто не сможет перед ним устоять.
Когда транспортное судно вошло в бухту, готовясь причалить, Тампа показалась Нейлу совершенно другой. Порт выглядел пустынным, если не считать упаковочных клетей, сложенных штабелями, и боевой техники, которой уже не суждено было попасть на Кубу.
Влажный летний зной окутывал гавань, словно толстое одеяло, и Нейл чувствовал, что по спине у него то и дело сбегают струйки пота. На пристани их никто не встречал, и все быстро разошлись, торопясь встретиться со своими возлюбленными, или отыскать ближайший салун, или выяснить, каким образом можно побыстрее добраться до своих родных штатов.
Нейл уходил из порта медленно. Рана еще побаливала, вещмешок оттягивал здоровое плечо. Что ему делать – отправиться прямо к Мэннингам или прежде найти, где остановиться? Наверное, лучше сначала найти пристанище, где можно помыться и привести себя в порядок, а уж потом пойти повидаться с Джессикой.
Обрадуется ли она? Или даже не посмеет посмотреть ему в глаза?
Нейл знал, что у Мэннингов есть телефон. Значит, сначала можно было позвонить и удостовериться, что Джессика хочет его видеть. Но молодой лейтенант решил не рисковать подобным образом. Если она не желает его видеть или сказала своим родителям, что не желает его видеть, он не сможет заранее в этом убедиться. Чтобы окончательно во всем разобраться, Нейл должен был встретиться с девушкой лицом к лицу, а это, в свою очередь, можно было сделать, только явившись к ней домой без предупреждения.
Пройдя по городу, Нейл заметил, что на улицах, в кафе и магазинах полно людей в военной форме. Многие из них явно были под мухой, и вид у них был весьма невоенный. Это были те, кто остался в Тампе, когда основные силы отправились на Кубу. Очевидно, подумал Нейл, все они были обижены, скучали, да и сейчас делать им было нечего: только ждать демобилизации. Он с большим удивлением заметил, что кое-кто из этих людей совсем еще юнцы.
Наконец Нейлу удалось найти приличный пансион неподалеку от дома Мэннингов, и он снял там комнату.
Было далеко за полдень, и Нейл решил было отложить свой визит к Мэннингам на следующий день, но он слишком волновался, нетерпение снедало его. Он должен был все узнать сегодня же.
Быстро, как только мог, Нейл вымылся и оделся в чистую одежду. Рассматривая себя в неровном зеркале высокого комода, стоявшего у стены его комнате, молодой человек подумал, что выглядит он старше и явно похудел. Интересно, заметит ли это Джессика.
Потом мелькнуло воспоминание о Маргарите, и Нейл почувствовал смутное желание. На следующий день после ночи, проведенной с ней на его одеяле, Нейлу пришлось оставить лагерь повстанцев и вернуться в свою часть. Он едва успел проститься с Маргаритой. Наверное, у нее сохранятся о нем не лучшие воспоминания, но что можно было поделать? Ведь он знал, что не может находиться рядом с Районом Мендесом – человеком, который занял его место в сердце Джессики.
Наконец, удовлетворенный своим видом, Нейл вышел из пансиона и направился к дому банкира, стараясь ни о чем не думать, не строить никаких предположений относительно того, что произойдет или не произойдет. Когда молодой человек подходил к дому, солнце уже садилось и стало немного прохладней.
Поднимаясь по ступеням на веранду, он услышал чьи-то голоса, доносившиеся через открытую дверь; голоса внезапно смолкли, и, постучав в раму, затянутую сеткой, он услышал поспешные шаги.
Это была Анна Мэннинг. Выражение надежды исчезло с ее лица при виде Нейла. Она остановилась, побледнев.
– Лейтенант Дансер! – воскликнула она. На мгновение женщина закрыла глаза, и Нейлу показалось, что она покачнулась. Такая реакция на его появление очень смутила молодого человека. Потом Анна Мэннинг открыла глаза и улыбнулась, явно через силу. – Входите, лейтенант. Вы должны извинить меня – я думала, что это весточка... – И вдруг она замолчала.
