кухаркой Мартой и любит выпить с командиром гвардии рода, когда тот не на дежурстве. Там же, кстати, и Ариса пока живёт, хранительница Восьмиречья. Как только вода чуть сойдёт, они с сыном вернутся восстанавливать любимый мир.
Вокруг воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь плеском волн и хрустом льдин, обламывающих края друг о друга. Кровники завершили сбор носилок, и сейчас один из них осторожно воздухом перекладывал раненную эргу.
— Ты знаешь Хранительницу? — с придыханием переспросила Эола. — Мы думали она погибла! Мы пытались отыскать её пристанище, но так и не смогли пробиться туда.
— Знаю, — впервые улыбнулась за весь разговор Кирана и указала на раненную эргу, — Имал как раз и помогла вытянуть паучиху из её логова и спасти от смерти.
Эрги колебались недолго. Через пять минут шестирукая мама-обезьяна, забирая малышку Мако на руки, перешла на нашу сторону:
— Мы пойдём.
— И я пойду, — выступил вперёд медузообезьян Кайро.
Вслед за ними согласилось большинство эргов. Оставшиеся четверо о чём-то спорили между собой, пока пара созданий, отдалённо напоминающих черепах, не отступила в сторону:
— Мы останемся. Нужно кому-то следить за проходом.
— Каким проходом? — теперь уже пришла очередь недоумевать Киране.
Черепахи испуганно взглянули на имлиса, и тот неохотно ответил:
— Когда пришла большая вода, прорывы почти перестали открываться, и мы оказались в ловушке. Мы сбивались в небольшие группы и отправились в сторону ущелья, где люди проводили Дикую охоту. Там было ближайшее к нам тонкое место. Оттуда проще открывались проколы в другие миры. Поэтому мы оставили там магический маяк, и раз в сутки он открывает проход, чтобы дать возможность выбраться хоть кому-то.
— Это достойно уважения, — склонила голову Кирана, — но если маяк открывает проход, то кто закрывает?
— Я, — коротко ответил имлис. — Остальные не так сильны и слишком молоды для этого.
— А почему тогда здесь уровень воды успел так высоко подняться, если вы контролируете и закрываете проход? — Кирана задавала простые, но такие неудобные для эргов вопросы, пытаясь разобраться в ситуации.
Имлис вместо ответа взял в пасть верёвочные ручки от носилок, показывая, что разговор окончен и пора выдвигаться в путь.
— Он полностью опустошил свой резерв и чуть не сдох, когда создавал маяк и делал первый пробой, — ответила за имлиса Эола, с укоризной покосившись на того, — нас вынесло течением к этому плато, и почти неделю из прохода хлестала вода со льдом, не переставая, пока он не пришёл в себя. Так что большую воду к вам принесли именно мы.
«Вот так, — подумала Кирана, — потоп один, а хватило на два мира. Да и спасителем, по итогу, оказался самый жестокий и избитый жизнью эрг, на кого никогда не подумала бы». Хотя, по совести, только такие и могли взвалить на себя ответственность в тяжёлые моменты.
«Слишком громко думаешь, девочка, — услышала Кирана мысленный рык имлиса. — Взбирайся на меня и показывай дорогу, мы и так слишком много времени потеряли. Остальных пусть ведут твои люди».
Секунду обдумав предложение и признав его вполне рациональным, охотница забралась на имлиса и вцепилась руками в его редкую с видимыми проплешинами шерсть.
— Борзый, выводите эргов по нашему маршруту, Ксандр, подстрахуй их на мостах, — коротко отдала Кирана распоряжения, — а мы авангардом пойдём.
И не дожидаясь ответов или возражений, имлис с носилками в зубах и всадницей на спине исчез.
* * *
На Кутиноэрабу мы прибыли к обеду. Корабль заходил в бухту под белыми парусами в соответствии с местным похоронным церемониалом. Мы же во все глаза разглядывали величественный замок с девятью башнями на вершине горы. Все башни находились на разном уровне, будто пытаясь запутать возможных врагов. Было в этой асимметрии некое очарование. К замку вела извилистая каменная дорога, с двух сторон засаженная деревьями, ныне утопающими в снегу.
Штукатурка замковых стен напоминала цветом запёкшуюся на солнце кровь, тягостного впечатления добавляла и вишнёвая черепица на крышах.
У подножия скалы раскинулся небольшой городок, где местные жители занимались привычными делами. Завидев входящий в бухту корабль с белыми парусами, многие бросали дела и шли к пирсу.
Тильда и Эон ждали нас уже там.
— Мы можем чем-то помочь? — спросил я у невесты перед сходом на берег.
— Ты можешь, но не здесь и не сейчас. Обсудим это чуть позже?
— Как скажешь, дорогая, — сжал я её холодную ладошку. — К чему нам следует быть готовыми?
— Прощание с мамой и этим вечером возврат в Осаку, — невеста отвечала коротко и безэмоционально, будто заперев все чувства под замок.
— А брачный обряд? — на свой страх и риск задал я вопрос.
— Я не буду сочетаться браком на землях под покровительством этой суки, — прошипела Тэймэй. — Будет один обряд, у тебя.
* * *
Я наблюдал, как Тэймэй развила кипучую деятельность. Она в прямом смысле слова создала две свои копии и решала все вопросы одновременно. Сёгуны в этом были её поддержкой и опорой. Исико-сан оказалась хорошим регентом. За те пару месяцев, пока она находилась у власти, ничего не напоминало о двоевластии в княжестве. Поэтому известие о её скоропостижной смерти люди восприняли с опаской. Слишком часто последнее время у них менялись главы рода. На Тэймэй они смотрели с надеждой, но та сейчас больше напоминала сомнамбулу, а не живого человека, выполняя всё необходимое для соблюдения церемониала.
На закате, когда воды бухты окрасились в алый цвет, мы прощались с вдовствующей княгиней Инари. Её тело по местным обычаям сожгли, а пепел развеяли месте с лепестками сакуры над морскими волнами.
Но прежде чем жители княжества разошлись по своим домам на скорбную трапезу, организованную за средства рода, Тэймэй повторила для них иллюзию нашего сына. Люди стояли в тишине, не смея даже пошевелиться. Перед ними мелькала живая летопись поколений князей Инари. Если на моменте гибели отца Тэймэй и потере
