Вход в императорскую ложу тут же заступили кровники, скрывая внутренние перипетии от посторонних.
Из Тэймэй будто разом весь воздух выкачали. Она покачнулась и едва устояла на ногах, удержавшись за мою руку. Взглянув на бледную невесту, передал её в руки Тильде.
— Сейчас убираемся здесь и уходим в сторону порта. Для всех в столице Исико-сан должна оставаться живой, пока мы не уйдём на Кутиноэрабу. Не стоит омрачать сегодняшний триумф вашего рода.
— Нет уже рода, — горько усмехнулась Тэймэй, глядя на тело матери. — Был, да весь вышел. Раньше Инари были символом силы и единства, чести и достоинства, а сейчас стали символом убийства и предательства.
— Нет, дорогая, — возразил я невесте, убирая следы крови на полу императорской ложи. — Род и его заветы живы, пока жив хоть один человек, им следующий. Ты жива, а значит, и род жив! Другой вопрос, что все эти достоинства были у вас и без покровительства богини.
Просматривая память крови несостоявшейся тёщи, я с удивлением понял, что не могу увидеть момент нападения и даже входа моей личины в ложу. Ни-че-го! Это было что-то новенькое.
— Накинь на Исико-сан иллюзию невидимости и создай её копию. Пройдём вместе до паланкина. И… — я запнулся, глядя на нас, перемазанных кровью с ног до головы. Проведя ладонями над телом и одеждой, вывел кровь, вернув нам свежий вид.
Иллюзионистка присела рядом с телом матери и сжала её ладонь в последний раз. За её спиной тут же появилась точная копия Исико-сан, положив руку на плечо дочери:
— Пойдём, дорогая! — помогла иллюзия подняться своей ненастоящей дочери. — Когда умер твой отец, я не проронила ни единой слезинки на людях. Так и здесь. Мы справимся вместе. Пройдём рука об руку с гордо поднятой головой. Я знаю, ты у меня самая сильная. И всегда ею была.
Я смотрел на этих женщин и терялся в догадках, не понимая, кто автор слов иллюзии: подсознание самой Тэймэй или…
— Камидзу-сан, — обернулась ко мне иллюзия, — проведите своих дам до паланкина.
Я встал между дамами, и таким трио мы отправились на выход. Сразу за нами шёл Райо с телом Исико-сан под иллюзией невидимости.
Дорога до паланкина мне показалась бесконечной. Нас постоянно останавливали высокородные аристократы, выражая восторг от иллюзии, показанной сыном. Лилось столько приторной лести, что у меня бы задница слиплась, вздумай кто из них начать её вылизывать. Обе княгини Инари, вдовствующая и действующая, блистали остроумием, но неуклонно следовали намеченному курсу, пока мы не оказались на выходе из Иллюзинариума.
Внизу, у основания ступеней, ведущих к сфере, волновалось человеческое море. Завидев нас, люди сперва замерли, а затем взорвались криками здравиц роду Инари.
У выхода нас ждали Вулканова с Хельгой и Астой под присмотром Эона. Они выглядели встревоженно.
— У вас всё хорошо? Вы так резко исчезли! — Лавиния взирала на нашу компанию, чуть прищурившись. — Мне тут стихия кое о чём нашептала, но я теперь не знаю, кому верить: себе или ей.
— Стихии, — последовал короткий ответ от Тэймэй. — Почему у них такой экстаз?
— Тут такое шоу показывали, что вся площадь стояла, словно громом поражённая. — Мы, признаться, тоже никогда и ничего подобного не видели, — нахмурившись ответила Лавиния, разглядывая иллюзию Исико-сан.
Тэймэй сжала руки в кулаки и скрипнула зубами от досады.
— Чтоб ты, сука, подавилась! — прошипела она куда-то в небо, адресуя свои слова бывшей покровительнице. — Уходим. Нечего кормить врагов.
Вулканова вопросительно посмотрела на меня, но я мотнул головой и одними губами произнёс:
— Потом.
* * *
Мы отплывали из порта Осаки во владения рода Инари на остров Кутиноэрабу, где и должны были состояться похороны. Тэймэй после разборок с принцем Есихито отправилась к себе в каюту. Ей требовался отдых. Вместе с ней в каюту отправилась и иллюзия, когда же я последовал следом, невеста остановила меня:
— Позволь я с ней попрощаюсь, хотя бы так… — вздёрнутый подбородок и умоляющие глаза, полные едва сдерживаемых слёз.
Я кивнул, провожая взглядом их, но перед уходом иллюзия несостоявшейся тёщи вдруг обернулась ко мне и прошептала:
— Береги её!
Я уже ничего не понимал. Иллюзия и реальность смешались в один непередаваемый коктейль, в котором без божественной помощи было не разобраться.
Устроившись на корме подальше от самураев и матросов рода Инари, я позвал покровителя, провожая взглядом предрассветные огни столицы. Я ещё плохо представлял, что скажу ему, но и подставлять его, оставляя в неведении, тоже не хотел.
— Комаро, нужно поговорить.
К моему удивлению, Комаро решил воплотиться и встал рядом со мной:
— Рассказывай.
В голосе покровителя не было на этот раз ни веселья, ни привычных для слуха ноток разнузданности. Только сосредоточенность и внимание.
Вокруг нас мерцала золотистая сфера, скрывающая звуки и самого бога от лишних глаз и ушей.
— Инари убила мать Тэймэй. Отрубила голову под моей личиной. Я поклялся убить её.
Последовал тяжёлый вздох.
— Ты же понимаешь, что одного намерения мало? Тебя прихлопнут, как комара.
— Да.
— Чтобы её убить нужно, как минимум, стать на одну ступень с нами, а, как максимум, стать сильнее, но даже тогда тебе не простят убийства бога. — Покровитель покачал головой. — Она заигралась, спору нет. Но если ты каким-то чудом создашь прецедент, убив её, тебя не оставят в живых. Я не смогу защитить. Мы попробуем сами разобраться.
Удивительно, но факт. Комаро был искренен. Не обещал, а честно признавался, что лишь попробует.
— Я не верю, что её ждёт хоть какое-то наказание, — пожал я плечами. — Люди для большинства из вас — дойное благодатное стадо. И из-за одной прирезанной «овцы» никто не будет портить отношения. Максимум, пальчиком пригрозите и скажете: «Ай-яй-яй, не делай так, Инари! Плохая девочка!» Так?
Комаро не возразил, молчанием подтверждая мою правоту.
