Повреждения «Вэнгарда» были столь серьезны, что требовали долгого ремонта в доке. Но этого Нельсон позволить себе не мог. Обстановка требовала иного решения, и он приказывает ремонтироваться прямо на переходе своими силами. Что-что, а мобилизовать команду Нельсон всегда умел. К счастью, на корабле оказался некто Джеймс Моррисон – лучший плотник всего королевского флота, под началом которого матросы за каких-то четыре дня поставили стеньги и соорудили временную фок-мачту. Теперь «Вэнгард» был вполне способен выполнять боевые задачи.
Капитан «Ориона» Джеймс Сомарец.
Пока на палубе визжали пилы и стучали топоры, контр-адмирал наскоро писал в каюте письмо своей жене: «Я должен рассматривать случившееся с “Вэнгардом” не как простое приключение, ибо я твердо уверен, что Господь Бог попустил это, чтобы обуздать мое безумное тщеславие. Я надеюсь, что этот урок сделает меня лучше как офицера; я чувствую, что как человек я уже стал лучше… Представь себе в воскресенье вечером на закате горделивого человека, прохаживающегося в своей каюте. Вся эскадра, устремив взоры на своего начальника, видела в нем одном того, кто ведет ее к славе. И этот начальник, полный доверия к своей эскадре, был уверен, что нет во Франции таких кораблей, которые в равном числе не спустили бы перед ним свои флаги. Вообрази себе теперь того же человека, такого тщеславного и гордого, на восходе солнца в понедельник – с обломанным рангоутом, с рассеянной эскадрой, то есть в столь отчаянном положении, что самый дрянной французский фрегат явился бы ему в ту минуту неблагоприятной встречей».
Но на этом испытания Нельсона не закончились. Прибыв с линейными кораблями в условленное место, он не обнаружил там ни одного из своих фрегатов. Как оказалось, их капитаны, видя бедственное положение уносимого к Сардинии «Вэнгарда», не сомневались, что тот будет вынужден идти для ремонта в Гибралтар, а потому и сами направились туда. Нельсон рвал и метал. Фрегаты – это глаза и уши любой эскадры, и теперь он остался без таковых, причем в самый ответственный момент!
31 мая он в том же духе писал уже и графу Сент-Винсенту: «Мой дорогой лорд! Моя гордыня была слишком велика для человека, но я верю, что мои друзья будут думать, что я вынес посланное мне наказание как настоящий мужчина. Господу Богу было угодно оказать мне благодеяние, и я опять здесь, у Тулона».
Однако пока контр-адмирал собрал свои потрепанные корабли и пока они добрались до Тулона, там было уже пусто: огромный флот Бонапарта с десантным корпусом на борту скрылся в неизвестном направлении.
Как оказалось впоследствии, противники прошли буквально в паре миль друг от друга, но взаимному обнаружению помешали густой туман и отсутствие у Нельсона легких разведывательных судов. Пока удача была на стороне Бонапарта.
Немедленно преследовать ускользнувшего противника Нельсон не мог. Корабли все еще нуждались в ремонте. Разбитую волнами обшивку латали прямо на плаву в открытом море. Это было чрезвычайно трудно, но иного выхода не было. Кроме этого, Нельсон поджидал обещанный ему резервный отряд от адмирала Джервиса.
25 мая, когда отряд Нельсона находился на широте Корсики, его настиг бриг «Мутайн» под командой любимца Нельсона капитана Томаса Харди. Прибыв на борт «Вэнгарда», Харди бойко доложил:
– За мной следуют одиннадцать кораблей под брейд-вымпелом капитана Трубриджа!
– Отлично! – обрадовался контр-адмирал. – Теперь наступает время самых активных действий!
Вскоре на горизонте показались паруса эскадры Трубриджа. Это были: «Куллоден» (капитан Томас Трубридж), «Минотавр» (капитан Томас Луис), «Дефенс» (капитан Джон Пейтон), «Зилиес» (капитан Самуил Гуд), «Голиаф» (капитан Томас Фолей), «Меджестик» (капитан Джон Блегден Уэсткотт), «Беллерофонт» (капитан Генрих д’Эстер Дарби), «Тезей» (капитан Ральф Уильет Миллер) и «Свифтшур» (капитан Бенжамин
Галлоуэль). Все линейные корабли имели по 74 орудия. Уже на переходе к Тулону к Трубриджу присоединились 74-пушечный «Одасьез» (капитан Дэвид Гульден) и 50-пушечный «Леандр» (капитан Томас Бульден Томпсон).
Прибыв на «Вэнгард», Трубридж доложил о ходе плавания и состоянии кораблей и вручил контр-адмиралу пакет. Нельсон сломал сургучные печати. Приказ графа Сент-Винсента на этот раз был предельно краток: «Уничтожить!»
– Их светлость приказал искать и топить неприятеля всюду, куда бы он ни направился, вплоть до Черного моря! – дополнил содержание послания Трубридж.
Присланное Нельсону пополнение был настолько мощным, что позволяло теперь сразиться со всем французским флотом. Однако среди присланных судов также не было ни одного фрегата, а значит, контр-адмирал по-прежнему не имел возможности вести разведку и в поисках французов мог полагаться только на свою логику и везение. Кроме этого, необходимо отметить, что английская эскадра на всем Средиземноморье не имела ни одной базы. Одновременно с поиском французов Нельсону необходимо было провести переговоры с дружественными Англии Королевством обеих Сицилий и Тосканским герцогством.
Нельсон вызвал своего флаг-капитана:
– Мы немедленно выходим в море на поиск сбежавших французов!
Пока корабли выбирали якоря и ставили паруса, Нельсон написал короткую записку своему главнокомандующему. «Даже если он (Бонапарт. – В. Ш.) направится к Антиподам[8], Вы можете быть уверены, Ваша Светлость, что я не упущу возможности навязать ему бой».
Одновременно Нельсон пишет письмо в Неаполь английскому послу Гамильтону. Письмо деловое и достаточно официальное: Нельсон напоминает послу о их былом знакомстве и просит помощи в деле установления местонахождения французского флота, если у сэра Гамильтона будет хоть какая-то возможность что-то о нем узнать. Вскоре он получает ответ из Неаполя: «Леди Гамильтон и я были счастливы узнать, что Вы назначены главнокомандующим эскадрой, которая оберегает пока еще свободную часть несчастной Италии как ангел-хранитель. Р. S. Эмма питает к Вам самые теплые чувства».
К письму была приложена и записка самой леди Гамильтон: «Благослови Вас Бог и пошли Вам победу. О, если бы я могла увидеть Вас вместе с плененным Бонапартом! Я бы заболела от волнения. Не хочу говорить, как я буду рада видеть Вас. Честное слово, не могу выразить словами мои чувства по поводу того, что Вы находитесь так близко… Всегда Ваша, обязанная и благодарная Вам Эмма Гамильтон».
Любопытно, что посол торопится возобновить дружеские отношения с новым командующим эскадрой, которого некогда знал еще рядовым капитаном. Гамильтон намекает на старое знакомство, напоминает об обязательствах Нельсона по защите Королевства обеих Сицилий. Помимо всего прочего, помня, какое впечатление на молодого и не слишком искушенного в любви Нельсона произвела его красавица жена, скромно передает от нее весьма неформальный привет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
