– Колин, но ты же не знал.
– Какая ирония! – Он испустил раздосадованный вздох. – Это было бы даже забавно, если бы не касалось меня.
Пенелопа открыла рот, но ничего не сказала, не зная, как выразить, что у нее на сердце. У Колина столько достоинств, что их трудно перечислить. Они не столь очевидны, как публикации леди Уистлдаун в: «Светских новостях», но более значительны.
Достаточно вспомнить веете ситуации, когда его доброжелательный, юмор разряжал обстановку, все случаи на балах, когда он проходил мимо самых популярных девушек, чтобы пригласить одну их тех, кто не пользовался успехом. А тесные, почти мистические узы, которые, связывают, его с братьями и сестрами? Если это не важно, то она не знает, что важно.
Но все это не те свершения, которые ему нужны для самоутверждения. Ему необходимо дать выход, своему писательскому призванию. Ему требуется занятие, которое убедило бы окружающих, что он представляет собой нечто большее, чем кажется на поверхностный взгляд.
– Опубликуй свои путевые заметки, – предложила она.
– Я не…
– Если ты не опубликуешь их, – сказала Пенелопа, – то не узнаешь, чего ты стоишь.
Их глаза на секунду встретились, затем Колин перевел взгляд на дневник, который она все еще держала в руках.
– Они нуждаются в редактировании, – пробормотал он.
Пенелопа рассмеялась, понимая, что победила. И Колин тоже. Даже если он еще не понимает, что победил.
– Все рукописи нуждаются в редактировании, – сказала она, шутливо добавив: – Кроме моих, пожалуй. Хотя, – Пенелопа пожала плечами, – мы этого уже никогда не узнаем, поскольку мне пришлось обойтись без редактора.
Он устремил на нее пристальны» взгляд.
– Как тебе это удалось?
– Что?
Колин нетерпеливо поджал тубы.
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Как тебе удалось издавать газету? Для этого ведь недостаточно написать статью. Нужно обеспечить ее публикацию и распространение. Кто-то должен был знать, кто ты.
Пенелопа протяжно выдохнула. Она так долго хранила эту тайну, что казалось странным разделить ее с кем-либо, даже если это ее муж.
– Это длинная история, – сказала она, взяв его за руку и увлекая к кровати. – Пожалуй, нам следует сесть.
Они с удобством устроились на постели, вытянув ноги и подложив под спины подушки.
– Я была совсем юной, когда это началось, – сказала Пенелопа. – Мне было семнадцать, и все произошло случайно.
Колин улыбнулся.
– Как такое может произойти случайно?
– Все началось с шутки. Я была так несчастна в свой первый сезон. – Она подняла на него посерьезневший взгляд. – Не знаю, помнишь ли ты, но в те времена я весила намного больше, и это притом, что даже сейчас меня не назовешь тростинкой.
– По-моему, ты само совершенство, – галантно возразил Колин.
Подобные реплики были частью его обаяния, делая его совершенно неотразимым в ее глазах.
– Короче говоря, – продолжила Пенелопа, – я была не слишком счастлива и дала выход своим эмоциям в довольно язвительной заметке о вечеринке, на которой я побывала накануне. А потом написала другую, затем еще одну. Я никак не подписывала их, просто писала для забавы и прятала в своем письменном столе. Но однажды я забыла убрать их со стола.
Колин подался, вперед, захваченный ее рассказом.
– И что случилось?
– Никого из домочадцев не было дома, и я знала, что они отлучились надолго, так как мама не оставляла, надежды превратить Пруденс в бриллиант чистой воды, и их походы за покупками занимали целый день.
Колин покрутил рукой в воздухе, призывая ее перейти к сути.
– В общем, – продолжила Пенелопа, – я решила поработать в гостиной, так как в моей комнате было холодно и сыро. Кто-то – скорее всего я – оставил окно открытым в дождь. Но затем я ненадолго отлучилась из гостиной, а вернувшись, обнаружила там поверенного моего отца. Он читал мои заметки. Я пришла в ужас!
– И что дальше?
– В первое мгновение я не могла вымолвить ни слова, но затем поняла, что он смеется, и вовсе не потому, что считает меня дурочкой. Ему понравилось, что я написала.
– Ты очень хорошо пишешь.
– Теперь я это знаю, – заметила Пенелопа с кривой улыбкой, – но не забывай, мне было семнадцать. И я не поскупилась на весьма нелестные характеристики для некоторых личностей.
– Уверен, они того заслуживали.
– Пожалуй, но все же… – Она закрыла глаза, охваченная воспоминаниями. – Это были известные люди. Влиятельные. Они и раньше не испытывали ко мне особой симпатии. Мне бы не поздоровилось, если бы то, что я написала про них, стало известно. А тот факт, что я написала правду, только усугубил бы ситуацию. Я бы пропала, а вместе со мной все мое семейство.
– И что случилось? Полагаю, публикация была его идеей?
Пенелопа кивнула:
– Да. Он договорился с издателем, а тот, в свою очередь, нанял мальчишек-разносчиков. Кстати, раздавать первые выпуски бесплатно – тоже его идея. Он сказал, что нужно сделать так, чтобы высший свет пристрастился к нашей газете.
– Я был за границей, когда она начала издаваться, – заметил Колин, – но помню, как моя матушка и сестры писали об этом.
– Многие были недовольны, когда мальчишки начали требовать плату спустя пару недель, – сказала Пенелопа. – Но все как миленькие заплатили.
– Ловкий ход со стороны твоего поверенного.
– Да, он был весьма изобретателен.
– Был? – переспросил Колин.
Пенелопа печально кивнула.
– Его не стало несколько лет назад. Он знал, что болен, и перед смертью спросил меня, хочу ли я продолжить. Наверное, мне следовало остановиться, но у меня не было других занятий в жизни и никаких надежд выйти замуж. – Она вскинула на него глаза. – Я вовсе не… то есть…
Губы Колина изогнулись в самоуничижительной улыбке.
– Можешь бранить меня сколько угодно – не будь я таким тупицей, давно бы сделал тебе предложение.
Пенелопа улыбнулась в ответ. Разве можно не любить этого мужчину?
– После того как мистер… – Она подняла на него неуверенный взгляд. – Не знаю, стоит ли называть его имя…
Колин понимал, что она разрывается между доверием к нему и преданностью человеку, который, судя по всему, заменил ей покойного отца.
– Как хочешь, – мягко сказал он. – Он умер. Его имя не имеет значения.
Пенелопа облегченно вздохнула.
– Спасибо, – сказала она, прикусив губу. – Дело не в том, что я не доверяю тебе. Просто…
– Знаю. – Он успокаивающе сжал ее руку. – Если захочешь, расскажешь об этом позже. А если нет, я не обижусь.
Она кивнула, сжав губы с выражением, которое, появляется, когда изо всех сил стараешься не заплакать.
– После его смерти я работала непосредственно с издателем. Мы договорились о способе передачи заметок, а деньги продолжали поступать, как и раньше, на банковский счет на мое имя.
Колин втянул в грудь воздух, размышляя о том, сколько денег она могла заработать за все годы. Но как ей удавалось тратить их, не вызывая подозрений?
– Ты пользовалась этими деньгами? – поинтересовался он.
Пенелопа кивнула.
– Я уже занималась этим четыре года, когда умерла моя двоюродная бабушка, оставившая все свое имущество моей матери. Там не было больших денег, но, поскольку завещание составлял поверенный моего отца, мы воспользовались моими средствами, чтобы пополнить ее банковские счета. – Пенелопа улыбнулась, покачав, головой. – Мама была поражена. Она никогда не думала, что тетя Джорджетта настолько богата. С ее лица несколько месяцев не сходила улыбка. Я никогда не видела ее такой счастливой.
– Это было очень мило с твоей стороны, – заметил Колин.
Пенелопа пожала плечами.
– Это был единственный способ воспользоваться моими деньгами.
– Но ты отдала их своей матери, – заметил он.
– Она моя мать, – сказала Пенелопа, словно это что-то объясняло. – И содержит меня. Так что мне тоже кое-что перепало.
Колин хотел что-то возразить, но не стал.
– Больше, – продолжала Пенелопа, – я не касалась тех денег. Не считая небольших сумм, которые я жертвовала на благотворительность. – Она скорчила кислую гримасу. – Анонимно, разумеется.
