– Чего ты хочешь? – тихо спросила Пенелопа, подняв наконец голову и взглянув на своего врага в упор.
– А вот и вопрос, которого я ждала. – Крессида сцепила руки за спиной и принялась расхаживать по комнате. – Признаться, я много думала об этом. Мне даже пришлось отложить свой визит сюда почти на неделю, чтобы хорошенько обдумать это дело и принять решение.
Пенелопа нервно сглотнула, удрученная мыслью, что Крессида знала ее самую сокровенную тайну целую неделю, а она беспечно наслаждалась жизнью, не подозревая, что, небо вот-вот обрушится ей на голову.
– Естественно, я исходила из того, – заявила Крессида, – что мне. Нужны деньги. Вопрос в том – сколько? Твой муж – Бриджертон и располагает определенными средствами, но он всего лишь младший сын и, надо полагать, не настолько богат, как его брат, виконт.
– Сколько, Крессида? – произнесла Пенелопа сквозь стиснутые зубы, понимая, что Крессида тянет время, желая помучить ее. Вряд ли она назовет конкретную сумму, пока не отведет душу и не выскажет все, что собиралась.
– Но затем мне пришло в голову, – продолжила Крессида, пропустив ее вопрос мимо ушей (и тем самым подтвердив ее предположение), – что ты и сама, не нищая. Если ты не полная дура – а учитывая, как долго тебе удавалось хранить свой маленький секрет, я пересмотрела свое первоначальное мнение о тебе и полагаю, что нет, – ты могла сколотить неплохое состояние за все эти годы. И, судя по твоему внешнему виду, – она бросила презрительный взгляд на утреннее платье Пенелопы, – ты их не растранжирила. Так что я пришла к выводу, что твои гонорары хранятся на, неприметном банковском счете в ожидании, пока их снимут:
– Сколько, Крессида?
– Десять тысяч фунтов.
Пенелопа ахнула:
– Ты сумасшедшая!
– Нет, – улыбнулась Крессида. – Просто очень-очень умная.
– У меня нет такой суммы.
– Я тебе не верю.
– Уверяю тебя! – Это была чистая правда. В последний раз, когда Пенелопа проверяла свой банковский счет, на нем было восемь тысяч двести сорок шесть фунтов. С учетом процентов, начисленных за это время, набралось бы еще фунтов десять. Конечно, это были огромные деньги, которых хватило бы, чтобы обеспечить человеку приличное существование в течение всей жизни, но это было меньше, чем десять тысяч, и значительно больше, чем она согласилась бы отдать Крессиде Тумбли. Крессида безмятежно улыбнулась.
– Уверена, ты что-нибудь придумаешь. При наличии богатого мужа и твоих сбережений найти десять тысяч фунтов – сущий пустяк.
– Десять тысяч фунтов не пустяк!
– Сколько тебе понадобится времени, чтобы собрать нужную сумму? – поинтересовалась Крессида, полностью игнорируя вспышку Пенелопы. – День? Два?
– Два дня? – изумленно повторила Пенелопа. – Что можно успеть за два дня?
– Ага, значит, у тебя есть эти деньги.
– У меня их нет!
– Ладно, пусть это будет неделя, – резко бросила Крессида. – Я хочу получить деньги через неделю.
– Ты их не получишь, – прошептала Пенелопа скорее для себя, чем для Крессиды.
– Получу, – уверенно отозвалась та. – Никуда ты не денешься. Иначе я тебя погублю.
– Миссис Бриджертон?
Пенелопа взглянула на дворецкого, появившегося в дверях.
– Прошу прощения, но есть срочное дело, которое требует вашего внимания, – сказал он. – Незамедлительно.
– Как раз вовремя, – уронила Крессида, направляясь к выходу. – Я ухожу. – Она помедлила на пороге и обернулась, так что Пенелопе пришлось взглянуть на нее, стоявшую в дверном проеме. – Надеюсь, ты не заставишь себя ждать, – произнесла она беспечным тоном, словно речь шла об очередном приглашении на вечеринку или повестке благотворительного собрания.
Пенелопа слегка кивнула в ответ, лишь бы избавиться от нее. Хотя что толку? Входная дверь захлопнется, Крессида уйдет, но заботы Пенелопы никуда не исчезнут.
Глава 22
Спустя три часа Пенелопа все еще сидела на диване в гостиной, уставившись в пространство и пытаясь придумать, как решить свои проблемы.
Точнее, проблему.
У нее только одна проблема, правда, такого масштаба, что стоит тысячи.
Не обладая агрессивным характером, Пенелопа не могла припомнить случая, когда ее посещали мысли о насилии, но в данный момент она бы с радостью свернула шею Крессиде Тумбли.
С чувством обреченности глядя на дверь, она ждала, когда вернется домой ее муж, сознавая, что с каждым тиканьем часов приближается момент, когда ей придется рассказать ему о визите Крессиды.
Он не скажет: «Я же тебе говорил». Колин никогда не скажет ничего подобного.
Но подумает.
Ей ни на секунду не пришло в голову утаить от него, что случилось. Угрозы Крессиды не из тех, какие можно скрыть от мужа, к тому же Пенелопа нуждается в его помощи.
Мало того что она не представляет, что делать, едва ли она сможет справиться с этим в одиночку.
Впрочем, в одном Пенелопа была уверена: нельзя платить Крессиде. Где гарантии, что та удовлетворится десятью тысячами фунтов, зная, что можно получить больше? Если уступить Крессиде сейчас, то придется платить ей дань всю оставшуюся жизнь.
А это значит, что через неделю Крессида Тумбли оповестит весь свет, что Пенелопа Федерингтон Бриджертон не кто иная, как знаменитая леди Уистлдаун.
Итак, у нее есть два выхода. Можно солгать, обвинив Крессиду в клевете, и надеяться, что ей поверят, или попытаться найти способ обернуть разоблачения Крессиды себе на пользу.
Но как это сделать она, хоть убей, не знала.
– Пенелопа? – раздался голос Колина.
Ей хотелось броситься к нему в объятия, и в то же время она боялась взглянуть ему в глаза.
– Пенелопа? – В голосе Колина послышались озабоченные нотки, и он ускорил шаг, направляясь к ней. – Данвуди сказал, что здесь была Крессида.
Он опустился рядом с ней на диван. Глаза, его обеспокоенно щурились, губы приоткрылись.
И тут Пенелопа позволила себе заплакать.
Удивительно, как ей удавалось сдерживаться до его прихода. Но теперь, когда он был рядом, единственное, на что она оказалась способна, – это, уткнуться лицом, ему в грудь и прижаться теснее, когда он обвил ее руками.
Словно он мог решить ее проблему, одним своим присутствием.
– Пенелопа? – встревоженно произнес Колин. – Что случилось? В чем дело?
Пенелопа лишь, покачала головой. Ей нужно было время, чтобы найти слова, набраться смелости и перестать плакать.
– Что она тебе сделала?
– О, Колин, – сказала она, когда ей удалось собраться с силами и отстраниться от него. – Она знает.
Он побледнел.
– Откуда?
Пенелопа шмыгнула носом.
– Это я виновата, – прошептала она.
Колин вручил ей платок, не отрывая взгляда от ее лица.
– Чепуха! – резко сказал он.
Пенелопа печально улыбнулась. Хотя его резкий тон был адресован Крессиде, она считала, что заслужила его ничуть не меньше.
– Нет, – сказала онах нотками смирения в голосе. – Все произошло в точности, как ты говорил. Я потеряла бдительность. И допустила оплошность.
– Какую? – спросил он.
Она рассказала ему все, начиная с прихода Крессиды и кончая требованием денег. Кто бы мог подумать, что неудачный выбор слов станет причиной ее гибели? Какая ирония, но у нее и вправду такое чувство, будто ее сердце разрывается.
Однако все время, пока она говорила, мысли Колина, казалось, были заняты чем-то другим. Не то чтобы он не слушал, но его глаза приняли странное отсутствующее выражение и вместе с тем сосредоточенно сузились.
– Колин? – неуверенно произнесла Пенелопа. Она говорила целую минуту, а он не произнес ни слова.
– Я обо всем позабочусь, – сказал он. – Пусть это тебя больше не тревожит.
– Вряд ли это возможно, – возразила она дрожащим голосом.
– Я довольно серьезно отношусь к своим брачным обетам, – заявил Колин с пугающим спокойствием. – Помнится, я обещал защищать тебя.
– Позволь мне помочь тебе, – порывисто сказала Пенелопа. – Вместе мы справимся с этим.
