копеечные искусственные рубины и сапфиры «проводятся» через настоящие месторождения и превращаются в дорогущие чистейшие «естественные» драгоценные камни. Никакой анализ не отличит. Рубин – он и в Африке рубин, одна беда – искусственный. Примерно шесть лет назад один наш бизнесмен, известный тебе под именем Тим, поменял фамилию и стал гражданином Южной Африки. У ЮАР тесные связи с Намибией, и наш друг часто ездил в эту соседнюю страну. Там он скорешился с местным алмазным торговцем арабского происхождения. Там же он узнал о бирюзовом бриллианте, который, кстати, имеет собственное имя – Бирюзовый Глаз. Наш друг Тим (для удобства и дальше будем величать его так) влез в доверие к этому торговцу. Благодаря прекрасным хакерским способностям, а также воспользовавшись безмятежностью Абдель аль-Рахима, списал с его компьютера все сертификаты, умудрился скопировать электронную подпись, получил нужную информацию и необходимые для доступа документы и коды. Дело в том, что аль-Рахим лично не отвозил и не сдавал бриллиант на хранение швейцарцам, а действовал через известную и очень уважаемую компанию Mait-West. Так ему казалось надежнее. Все договора заключались через Интернет, посредством электронной подписи. Когда аль-Рахим улетел в Россию спасать свою умирающую фирму, наш друг отправился в Швейцарию только не напрямую, а через Париж. Он изменил документы, внешность (покрасил кожу и надел черный парик) и под видом «намибийского бизнесмена» появился в Женеве. Поскольку лично настоящего намибийского дилера никто там в глаза не видел, наш друг получил бриллиант, поставил подлинную электронную подпись Абдель аль-Рахима, его штрих-коды, и был таков. Дальнейшее хорошо известно из СМИ. Уже в Женеве, когда аль-Рахим пожелал забрать алмаз, обнаружилось отсутствие камня. Заявив о краже, он потребовал у фирмы-доставщика возместить стоимость. Или у банка, в сейфе которого не оказалось бриллианта. В результате аль-Рахим выглядел глупо, и в его виновности никто уже не сомневался. Потом произошло еще много разных событий, но в результате алмаз попал к Леониду, тогдашнему начальнику Тима. Бандиты, которые помогали Тиму, решили, что он их кинул, и пристрелили его. Позже, Леонид придумал, как сделать так, чтобы ты, если повезет, оставил свои отпечатки на алмазе. Если бы получилось, то выглядело бы совсем круто. В случае осложнений, а такой вариант рассматривался, как запасной, все могли свалить на тебя и Лику… или только на тебя. В ту пятницу, когда вы с Ликой вдрызг пьяные появились в ее квартире, Леонид едва ноги успел унести, пока ты ходил за водой на кухню. Камень оставался в шкафчике. Потом он, конечно, забрал алмаз, после того, как ты его видел.
– А как же он умудрился забрать этот бриллиант?
– На другой день, после твоего ухода. Под благовидным предлогом пришел проверить свою сотрудницу. Посокрушался для вида, что разминулся с тобой, и уехал потом. Аккуратно и незаметно взял алмаз и свалил. Руками не трогал, чтобы отпечатков не оставить.
– Он же рисковал, нет?
– Рисковал, конечно.
– Почему он положил алмаз в кухонный шкаф, а не в карман, например?
– Для того чтобы забрать потом в любую минуту, разумеется. Когда он услышал, что кто-то открывает дверь, то еще не знал, кто именно сейчас войдет. Вдруг менты с обыском? Или бандиты? Поймают с алмазом, не отопрешься потом. Поэтому он выбрал случайное место, куда можно легко что-нибудь положить, но так же легко потом и забрать. Пока ты укладывал пьяную Лику и ходил в сортир, он решил, что лучше подождать в машине перед подъездом. Когда вы оба уснете или ты уйдешь, тихонько вернуться и забрать алмаз. Но ты повел себя неправильно. Начал ему звонить, никуда не ушел, а потом улегся спать, причем на кухне, как раз под тем самым шкафчиком, в котором лежал бриллиант. Пришлось ждать утра.
– А если бы я позвонил раньше?
– Ничего страшного, его мобильник оставался в машине.
– Так… более-менее понятно, но причем тут я?
– Ты же любил влезать во всякие не имеющие к тебе отношения дела? Любил. Тебе нравилось играть в частного сыщика? Нравилось. Вот и доигрался: тебя выбрали в качестве подставной фигуры.
– А конкретно, кто выбрал? Чья была идея?
– Точно уже и не определишь, но, по всей видимости, Леонида. Как сам понимаешь, хищение алмаза являлось тщательно спланированной акцией. Участвовало восемь человек. Вернее, десять, но десятый должен был играть роль транспортного контейнера, а девятому выпали функции статиста, он ничего не знал о происходящем. Угадай, кто был этим последним?
– Да уж… выглядел я полным идиотом. Можно сказать, едва выкрутился.
– Повезло, что у тебя есть такая верная подруга, как я. Мне скажи спасибо. Когда они тебя накачали галлюциногенами и обыскали, стало ясно: алмаза у тебя тоже нет, и наверно это ты его перепрятал. Но после проверки, поняли, что ты вообще его не трогал. Потом оставили на верхнем этаже в надежде, что ты сам выпрыгнешь через окно. В сочетании с галлюциногеном и внешним внушением это вполне могло получиться.
– С каким еще внешним внушением?
– В соседней комнате крутилась аудиозапись принуждающая к суициду. Но я вовремя нашла тебя и вызвала «скорую», что и перевезла тебя в больницу.
– Почему тогда просто не застрелили? С тем же Тимом они не церемонились.
– Как раз церемонились. Его долго допрашивали под препаратами так, чтобы он ничего особенного не запомнил, потом отпустили в надежде, что он выведет на алмаз. Но он не вывел, зато явно готовился сбежать. Несколько дней разъезжал по городу, даже деньги своей любовнице оставил. Он хоть и не помнил детали допроса, но отлично знал, что его держат на крючке. В конце концов, когда стало ясно, что алмаза у него нет, было принято решение о его ликвидации.
– Да, но со мной-то почему так все благополучно закончилось? Почему пулю лоб не пустили, как Тиму?
– Ты никого особо не волновал. Как только стало понятно, что ничего особенного ты из себя не представляешь, тебе дали все возможности выпрыгнуть из окна. Не получилось? Ничего страшного, ты их уже не интересовал. Но мое новое руководство решило подержать тебя в наркологии: вдруг кто из посторонних людей интерес проявит? Подстраховались заодно. Какая-никакая, а охрана все-таки. Для этого даже ничего особенного не пришлось делать, просто подкинули врачу мысль, что у тебя возникли суицидальные наклонности.
– Как это мило! – с театральным сарказмом воскликнул я. – А что за история с каким-то мнимым убийством? Там, на даче Стэна?
– Во-первых, им для общей картины показалось необходимо, чтобы менты решили, что вы просто накидались всякой дряни, а у твоего Стэна пошли глюки. Кстати, правильно решили,
