первенец – Эдда с детства отличалась трудным, неуступчивым характером, очень напоминавшим отцовский. Муссолини скажет как-то, что смог покорить Италию, но не сумел справиться со старшей дочкой. В детстве, ревнуя родителей к только что появившемуся на свет Витторио, Эдда чуть было не покалечила младшего брата; позже попытка отдать дочь в одно из элитных итальянских учебных заведений закончилась громким скандалом – не выдержав суровой дисциплины, Эдда попросту сбежала оттуда. Муссолини не слишком винил ее за это – очевидно, вспомнив собственные не слишком радостные годы ученичества. В дальнейшем дуче будет отдавать своих детей только в обычные школы, рассчитывая на то, что общение с молодежью из разных социальных групп лучше скажется на мировосприятии детей «отца нации». Помимо прочего меньше всего ему хотелось услышать, что отпрыски аристократов из частных учебных заведений насмехаются над «крестьянами Муссолини».
Вторая дочка – Анна Мария в семь лет переболела полиомиелитом, от последствий которого до конца так и не оправилась. Она стала объектом самой трогательной заботы отца, но в силу юного возраста (в 1945-м ей исполнилось 16 лет) никаких других, не связанных с болезнью, проблем не доставляла. С сыновьями в этом отношении дуче тоже повезло.
Витторио с юношества тяготел к театру и кино – в 30-е годы он фактически возглавит итальянскую киноиндустрию, а в 1943 году станет ближайшим помощником отца, хотя Муссолини никогда не воспринимал его в качестве возможного преемника в правительстве или в партии. Намного больше надежд он возлагал на Бруно, который, по общему мнению современников, был не только серьезнее своего старшего брата, но и добился немалых успехов в качестве боевого летчика и пилота-испытателя. Муссолини явно гордился им.
Родившийся в 1927 году Романо с детства проявлял определенные способности к музыке и пению, но в период до падения режима он был еще слишком молод, чтобы участвовать в общественной жизни страны; когда же Италия вступила во Вторую мировую войну, отцу окончательно стало не до воспитания своего младшего сына.
Между тем время шло, в 1928 году Эдде исполнилось 18 лет, и неуклюжая девушка с тяжелым взглядом превратилась в довольно привлекательную молодую женщину. Вскоре Муссолини узнал, что его любимая дочь собирается замуж за своего приятеля-еврея. Но хотя в то время дуче еще не был антисемитом, отдавать Эдду за еврея он все же был не готов – в первую очередь опасаясь насмешек в стране и за границей.
К счастью для Муссолини, отношения между влюбленными продлились недолго, и Эдда увлеклась другим мужчиной. Новая партия вполне устраивала дуче – это был молодой итальянец из семьи богатого промышленника. Но до свадьбы дело опять не дошло. Согласно одной версии, дело расстроилось из-за нетактичности жениха, прямо спросившего у Муссолини, какое приданое тот дает за своей дочерью, – незадачливый претендент был с позором изгнан из Торлонии. По другой версии противником отношений выступил отец жениха, запретивший сыну ухаживать за дочерью вождя. Так или иначе, но влюбленные расстались.
Вскоре после этих событий дочка Муссолини влюбилась в Галеаццо Чиано, сына адмирала Констанцо Чиано, военного героя Мировой войны и одного из первых соратников дуче из аристократической среды. Эдда познакомилась с молодым дипломатом Чиано на посольском приеме в Рио-де-Жанейро, где обладавший репутацией бабника и светского льва Галеаццо без особых усилий покорил не слишком светскую Эдду Муссолини. Вслед за дочерью Чиано сумел понравиться и будущему тестю – дело быстро шло к браку.
Весной 1930 года Муссолини пошел наперекор своим привычкам, устроив ради любимой дочери целое свадебное шоу. Была организована великолепная церемония, приглашены тысячи гостей – на торжествах собралось все итальянское высшее общество и множество иностранцев, среди которых особенно выделялась жена советского посла, блиставшая великолепными драгоценностями.
На этот раз дуче охотно принимал подарки, ведь все они должны были достаться его дочери. После венчания Эдда и Галеаццо почти сразу же уехали в Шанхай, откуда консул Чиано начал свое восхождение к министерскому посту. В 1931 году в семье Чиано появился первый ребенок.
Но семья дуче не ограничивалась только женой и детьми. С младшим братом Арнальдо и сестрой Эдвигой у Муссолини были всегда теплые, родственные отношения. Особенно близок к нему был Арнальдо, ставший верным соратником Бенито и одним из наиболее посвященных в тайны фашистской политики людей.
Арнальдо во многом пошел по стопам старшего брата – начавши как школьный учитель, впоследствии он занимался журналистикой, участвовал в Мировой войне, а затем присоединился к фашистскому движению. И хотя полноватый, носящий очки Арнальдо совершенно не походил на важного политического деятеля, в действительности именно он стоял за многими решениями, принимаемыми на заседаниях Большого фашистского совета. Младший брат Муссолини являлся «серым кардиналом» режима – он участвовал в создании «итальянской ЧК», вел переговоры с Ватиканом накануне заключения конкордата, был советчиком дуче по всем ключевым политическим вопросам. Нет сомнений, что со временем Арнальдо, замещавший дуче на почетном посту редактора Il Popolo d’Italia, занял бы очень влиятельное официальное положение в государственной или партийной иерархии, но в конце 1931 года его карьера оборвалась самым прискорбным образом – в возрасте 46 лет младший брат дуче внезапно умер от сердечного приступа.
Узнав о его смерти, Муссолини разрыдался, несмотря на присутствие посторонних, – для дуче, не доверявшего никому, кроме членов своей семьи, это было двойным потрясением.
Эдвига Муссолини, в отличие от Арнальдо, никогда не претендовала на участие в делах своего знаменитого брата. Будучи редактором одного из изданий и публицистом, она писала на далекие от политики темы. Дуче поддерживал младшую сестру, частенько публикуя свои статьи в ее журналах, и помогал продвинуться в карьере ее мужу, ставшему подеста.
…
Личная жизнь диктатора, безусловно, мало напоминала созданный пропагандой образ, но все же Муссолини нельзя было упрекнуть в жестокости и несправедливости по отношению к близким – явлению, весьма распространенному в частной жизни диктаторов. Он не был домашним тираном, искренне любил своих близких, и, если не акцентировать внимание на многочисленных амурных интрижках, то снявшего мундир и переобувшегося в домашние туфли Муссолини вполне можно назвать добропорядочным отцом большого семейства, бесконечно далекого от образов, созданных как фашисткой, так и антифашистской пропагандой.
Глава шестая
Корпоративное государство (1929–1934)
«Великая депрессия» и Муссолини. Теория и практика «корпоративного государства». Экономические достижения режима. Фашистская теория и агрессивная дипломатия дуче.
«Общенациональное признание» фашизма в 1929 году, как высокопарно называли чернорубашечники свою победу на мартовских выборах, стало не только наглядным свидетельством прочности режима, сумевшего завоевать себе поддержку широких слоев населения, но и поднимало неудобный
