Император несколько секунд смотрел на расстроенного де Лоринеля, потом перевёл взгляд на рыдающую маркизу.
- Я так понимаю, не одно заклинание, целых два, - прищурившись, ответил Его величество. – Абсолютно гениальные и совершенно мне незнакомые – ни почерк, ни исполнение, ни формула. Но какие полезные!
- Два? – убитым голосом переспросил маркиз. – Тем более, я требую наказания!
- Два. Одно вынуждает леди каркать, когда она собирается соврать, а другое заставляет её говорить без умолку, и только правду, если задать ей прямой вопрос. Изумительные заклинания! – император тут же отправил несколько магвестников. – Я вызвал мэтров, пусть изучат и вычленят формулу.
- Вы не накажете Варийского??
- За что? Он не клеветал.
- За применение магии к моей дочери!
- Нет, не накажу. Потому что герцог ничего к вашей дочери не применял. Заклинания послал кто-то другой, и когда я узнаю имя этого мага, то вознагражу его. Очень нужное и ценное изобретение, эти заклинания! И да, маркиз, спасибо, что напомнили – за использование флёра без согласия герцога вы должны будете уплатить виру в казну Империи и вознаграждение за причинённый вред – непосредственно Варийскому. А чтобы никому впредь было неповадно, о наказании и предшествовавшем ему преступлении будет объявлено во всеуслышание. О, вот и наставники!
В диванную протиснулись трое магов.
- Мэтры, препоручаю вашему внимаю вот эту леди. На неё наложили два прелестных заклинания – бережно изучить, скопировать, определить автора и ни в коем случае не снимать!
Когда Варийский остался наедине с императором, он вспомнил, что в холле до сих пор ждёт де Терьен. Демьен подстраховался, но его показания не понадобились, величество и сам разобрался. С разрешения императора, герцог вышел в холл, поблагодарил графа, напомнив ему о назначенном времени для визита, и отпустил.
- Итак, Мьен, - Его величество обратился к герцогу по его детскому прозвищу, что было редко и говорило об отличном настроении монарха, - готов заложить что угодно – это твоя девочка изобрела эти заклинания. Нет, какая умница! Главное, уже есть похожие, но намного грубее и с временным сроком действия, а эти – лёгкие, изящные и безлимитные. Просто прелесть! Если бы она училась, то применила бы те, старые, а так ей пришлось придумывать что-то своё. Может быть, мы слишком опекаем молодых магов? Может быть, не нужно им всё разжёвывать? Пусть учатся думать сами и сами же изобретают заклинания, а?
- Ваше величество, я против того, чтобы Дениз рожала от ди Тореля, - выпалил Демьен. – Она вообще не должна беременеть, пока я не найду способ снять проклятье!
- О, Трое, - поражённо произнёс император, всматриваясь в глаза герцога. – Мальчик, ты с ума сошёл? О, нет, хуже… Ты был настолько неосторожен, что влюбился в неё? Братья, я же предупреждал!
- Я не позволю вести её на случку, как корову! – взревел Варийский. – У нас полно времени, спешить совершенно некуда! Я подниму все архивы, даже тот, что в Храме. Жрецы разрешат, я с ними договорюсь! И найду условие! Только после этого я допущу, чтобы моя жена забеременела, и отцом её детей буду я сам. Только и исключительно я сам. Иначе…
- Всё! – вскинул руки император. – Я понял. Демьен, я спущу тебе этот тон и завуалированные угрозы, потому что помню, что значит влюбиться. Но постарайся больше не забываться, ибо, хоть ты и мой ближайший родственник, но любому терпению рано или поздно наступает конец. Хорошо, я дам тебе три года, чтобы найти условие и снять проклятье. Более того – всецело помогу сам и подключу всех сильных стихийников. Девочку на самом деле жалко. И её саму, и тот потенциал, который она несёт. Да и сколько можно страдать вашему роду.
Помолчав, император продолжил, понизив голос.
- Может быть, по пути, найдём решение проблем и моего рода. Три года, Демьен! А потом – не обессудь! Женский век короток, а твоей герцогине давно не восемнадцать. Правда, ди Торель расстроится, он в восторге от твоей девочки… Т-ш, не рычи! Как расстроится, так и настроится. На кого-нибудь другого. Всё, иди к жене, а мне придётся вернуться на Бал. Видел, какие милые нынче были дебютанточки? Через год узнаем, какой кому из них достался дар, и можно будет выдавать их замуж.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Благодарю, Ваше величество, - Демьен почувствовал, как с души свалился камень размером с половину замка.
- Молодость, - вздохнул император. – Ты думаешь, я не понимаю? Всё я понимаю, Мьен, но монархам нельзя забывать, что интересы государства всегда должны стоять на первом месте. И часто приходится принимать такие решения, за которые другого казнили бы или лишили магии. Власть, Мьен – это бремя и ответственность, а не награда и сплошные развлечения. Впрочем, ты и сам это знаешь – родовое проклятье не даст забыть. Иди к жене, успокой её! Через два дня я назначил осмотр миледи целителями, и можете возвращаться к себе в замок. Три года, Демьен, помни, время летит быстро! И да – не забудь применить, а потом регулярно обновлять противозачаточное заклинание, когда… гм… ну, ты меня понял.
Проводив Демьена, Его величество глубоко вздохнул и покачал головой – три года! Но герцог явно влюблён, поэтому будет носом землю рыть, чтобы спасти свою жену. Правда, остаётся вероятность, что у Варийского ничего не получится, но заглядывать вперёд на три года Дорен не хотел. Такая жемчужинка должна жить! Ну, или хотя бы, оставить после себя потомка.
Кстати, о потомке…
Император щёлкнул пальцами, отправляя брату магписьмо, и в ожидании его появления, пересел к окну.
Вчера весь день шёл снег. Рваные, мягкие, пушистые хлопья, кружась в волшебном танце, надёжно укрывали стылую землю, погружая её в спокойный сон. Окрестности сразу преобразились, приняв нарядный и праздничный вид. И хотя зима – не самое лёгкое время, но люди повеселели и приоделись. Бал ли тому причина или белоснежное покрывало, расстилающееся от края и до края, но прислуга тоже преобразилась. Посудомойки и горничные, поварята и слуги – все щеголяли в светлых одёжках.
Мелькнула мысль, что в распутицу они одевались в серое и коричневое, чтобы не пачкаться, когда выскакивают на улицу, а сейчас кругом чистый снежок, можно и пофорсить.
- Ну? – брат, как всегда, не отличался ни деликатностью, ни многословием. – Зачем звал?
- Дерье, планы изменились. Сядь, не стой надо мной голодным грифом, - поморщился Его величество. – Через два дня герцоги Варийские возвращаются к себе. Я решил, что ты не будешь с ней спать.
- Не понял. Ты же сам меня убеждал, что Империи нужен ещё один воздушник! А я не хотел, ты помнишь? Не хотел чувствовать себя жеребцом, которому конюх выбрал кобылу. Я, знаешь ли, привык сам выбирать для себя… гм… кобылок!
- Ну и прекрасно! Считай, что ты меня убедил, поэтому я всё отменил. Позвал, чтобы объявить это – можешь больше не думать о герцогине.
- Постой, как это – отменяется?? Нет, так дело не пойдёт, брат! Я тебе что – игрушечный воин? Захотел – направо поставил, захотел – налево передвинул, а пожелал – так и вовсе кинул в коробку? Ты показал мне портрет девчонки, расписал, как важен для нас ребёнок от неё, причём, именно от меня – отца воздушника и брата воздушника. Можно сказать, соблазнил и уговорил! Я настроился, хоть она и Варийская, а я Демьена, ты же в курсе, терпеть не могу. Да я к жене неделю не притрагиваюсь и на других женщин позволяю себе только со стороны смотреть – коплю семя, а теперь ты мне заявляешь, что всё отменяется? Дорен, ты не заигрался, нет?
- Дерье, поумерь эмоции, - спокойно произнёс император. – Ещё раз, если с первой попытки не дошло – планы изменились, всё отменяется. Считай, твоё воздержание завершилось, только утоляй жажду с собственной женой или согласными на это леди. В идеале – не во дворце, а в собственном замке.
- Ты меня выставляешь? – опешил герцог ди Торель. – Брат?!
- Не выставляю, а отпускаю домой. Я уверен, твои подданные и земли нуждаются в герцогском присмотре. Мне жаль, что я так долго удерживал тебя во дворце, но теперь ты можешь вернуться домой в любой момент.
