Погонщик с нескрываемым отвращением глядел на них, переводя взгляд с одного на другого.
— Дело ваше. Это ваш конь. И, в конце концов, это вас приставили охранять этого человека, но, если хотите узнать мое мнение, то иначе, как подлостью это не назовешь.
— Твое мнение здесь никого не интересует, — грубо ответил Том Доллар.
— Тебя приставили к лошадям, вот и смотри за ними!
Лицо ковбоя гневно побагровело, и на какое-то мгновение в сердце Фэнтома всколыхнулась надежда, что нашелся хоть один человек, который предотвратит это варварство, но, видимо, ковбой вовсе не был заядлым поединщиком, а Том Доллар слыл в округе метким стрелком. И тогда, ни слова не говори, ковбой развернулся и решительно зашагал прочь, словно опасаясь, что он вдруг может не совладать с собой и послушаться голоса совести, настойчиво требующего, чтобы он повернул назад.
Глава 36
Вороному жеребцу пришлось завязать глаза, и когда Фэнтома взвалили ему на спину, то конь от неожиданности осел на задние ноги, да так, что его брюхо едва не коснулось земли. Когда он снова поднялся, то его мускулы подрагивали от напряжения — так ему не терпелось сорваться с места и устремиться вперед. Тем временем под подпругами была пропущена веревка, крепко связавшая ноги Фэнтома.
— Ну вот и готово! — объявил Крюгер, отступая назад и злорадно усмехаясь. — Теперь ты видишь, Фэнтом, как мы печемся о твоей безопасности! Вот и к седлу тебя даже привязали, а то еще, не дай Бог, упадешь!
Однако, их истинная цель была вполне очевидна. Такой дьявол, как Чернец, скорее всего бросится на землю и начнет кататься по ней, чтобы освободиться от нежеланной обузы, водруженной к нему на спину; и если такое случится, то для привязанного всадника это будет означать ужасную и скорую смерть.
Но взгляд Джима Фэнтома был устремлен не на двух подлецов, натянуто ухмылявшихся в предвкушении незабываемого зрелища. Он смотрел на голову жеребца, на его прижатые уши, на блики света, игравшие на шелковистой шее, в то время, как огромный конь дрожал от ярости и охватившего его ужаса.
— На нем уже как-то ездили верхом. Один раз. Года два назад, — ободрил его Крюгер. — Отпускай его, Том!
Теперь оба они сидели верхом на своих лошадях, и у каждого была веревка, противоположный конец которой был накинут на шею вороного. И вот Том Доллар, подавшись вперед, сорвал повязку с головы Чернеца. Реакция оказалась совершенно неожиданной, ибо Чернец, словно вырвавшаяся из клетки пантера, набросился на коня Доллара и попытался вцепиться зубами ему в горло.
Мустанг шарахнулся в сторону и пустился вскачь, спасая собственную жизнь, в то время, как Крюгер ещё не успел вывести своего коня на исходную позицию, а рывок внезапно натянувшейся веревки, наброшенной на луку седла, получился таким сильным, что конь вместе со всадником оказались мгновенно повержены на землю.
Пронзительно крича от боли и ужаса, Крюгер вскочил на ноги и, не помня себя от страха бросился бежать, куда глаза глядят, в то время, как хлипкий узелок развязался, веревка соскочила с луки и, змеей скользнув по земле, устремилась вслед за пустившимся вскачь жеребцом.
Том Доллар закричал в ответ. Бросив взгляд назад, он увидел, что опасность следовала за ним по пятам. Но на его счастье лошадь ему попалась резвая, и теперь эта лошадь, летела вперед, подобно птице, изо всех сил пытающейся избежать острых когтей ястреба, камнем обрушивающегося на неё с высоты. Лошадь изо всех сил рвалась вперед, но и жеребец не отставал, по пятам следуя за нею.
Пуля могла бы уладить это дело. Том Доллар выхватил пистолет и выстрелил, но меткий выстрел со спины мчащейся во весь опор лошади — большая редкость. Вот и на этот раз, как и следовало ожидать, пуля пролетела мимо цели.
Он поспешно размотал веревку, накинутую на луку седла и бросил её. Жеребец же как будто только этого и ожидал, он немедленно прекратить преследовать свою жертву и помчался прочь, к просвету, видневшемуся между двумя холмами.
При виде этого долину огласили отчаянные вопли перепуганных людей. Ковбои были далеко, и их лошади были расседланы. Насмерть перепуганный и оглушенный ударом Крюгер вообще не понимал, что происходит. А лошадь Тома Доллара несла его ещё целых сто ярдов, прежде, чем ему все-таки удалось развернуть её и отправиться в погоню.
Но это было все равно, что гнаться за метеором. Вороной конь словно на крыльях летел вперед. Похоже, он вовсе не собирался лишний раз выказывать свой злобный нрав, понапрасну растрачивая силы на банальное брыканье, задумав сбросить со спины нежеланную ношу, полагаясь лишь бешенную скорость своего неукротимого галопа. И с каждым мгновением Том Доллар, тщетно паливший из револьвера вдогонку беглецам, отставал от них все больше и больше.
Однако, теперь Джима Фэнтома подстерегала куча других опасностей. И самая главная из них крылась в волочившихся по земле веревках, в которых могли запросто запутаться мощные ноги коня. Вне всякого сомнения, именно на это теперь и будут уповать Том Доллар и Крюгер.
Но Фэнтом вовсе не был абсолютно беспомощен7 Ему удалось протянуть вперед скованные наручниками руки, ухватиться за петли, наброшенные на шею жеребца, и растянув их, скинуть одну за другой через голову лошади.
Таким образом, была устранена первейшая угроза, на смену которой тут же пришла другая, ибо впереди показалась опушка леса, к которому на всем скаку и направился жеребец.
Замысел его был прост и очевиден. Скорее всего, уже далеко не впервые прибегал он к такому маневру, чтобы отделаться от настырного всадника; вот и теперь он принялся шарахаться из стороны в сторону, проносясь под нависающими низко над землей ветвями деревьев, или же едва не задевая боками о стволы, в надежде сломать ногу ездоку.
Наверное, добрую сотню раз Фэнтом глядел в лицо смерти, но несмотря на тугие веревки, крепко удерживающие его в седле и сделавшие его практически беспомощным, он все же продолжал старательно уворачиваться и пригибать голову.
К тому же у него появилась возможность править конем при помощи одного повода, по чистой случайности подхваченного им на лету. Он с нетерпением ожидал удобного случая, чтобы поймать и второй, и, наверное, раз десять был совсем близок к цели, но всякий раз неуловимый повод в самый последний момент ускальзывал из его пальцев.
По дороге им попались густые, непролазные заросли колючего кустарника. Высоко задрав голову и вытянув шею, жеребец бросил сквозь них напролом; усеянные острыми шипами колючие ветки со всех сторон хлестали всадника, отзываясь обжигающей болью во всем теле, а затем последовал сильнейший удар по голове, который едва не проломил ему лоб.
