него — рыхлые и бесформенные.
Казалось бы, всё очевидно — нужно увеличить плотность, но не получалось засунуть в форму больше, чем туда влезало. И даже если с горочкой — всё высыпалось. Эх, может зря он в детстве не с сестрой в песочнице копался, а с ребятами бегал по дворам? Сейчас бы ему искусство пасочек пригодилось.
Граф отложил форму в сторону — всё равно ничего не выходит, надо отвлечься, а потом подумать еще раз. Вампир встал, потянулся, разминая спину, и направился к книжному стеллажу. Веце позавчера принес книги из библиотеки, клялся, что выбрал самые интересные, чтоб господину было чем скрасить досуг.
Но Степан, чем дольше смотрел на корешки с названиями, тем больше понимал, насколько широка пропасть менталитетов. Пацан головой каждый раз ударялся, перед тем, как выбрать книгу?
Вампир обреченно вздохнул и внимательно пробежался по названиям, лелея дохлую надежду найти что-то стоящее:
“Очаровательные кровавые ритуалы для бракосочетания”
“Полнолуние, кровь и не только”
“О, мой герцог! История любви безродной вампирши”
“Тело, которое не найдут”
“Убийство без лишних хлопот”
“Вампиры — высшая раса или бич народов? Философия сакравской эпохи”
“Как рождается вампир — от зачатия до первой крови”
“Пытки, истязания, яды, артефакты и ещё 59 способов сделать вашему врагу больно”
“Алхимия ядов. Самые опасные и смертоносные”
“Дорога в ад: становление полноценным вампиром и принятие себя таким, какой ты есть”
“О вампиризме ментальном или почему вампиры пьют только кровь”
Так, из чего-то более менее стоящего тут лишь книга по алхимии. Степан протянул руку, подцепив корешок, и потянул. Вместе с книгой по алхимии выпала еще одна, кажется та, что про пытки.
Пособие по пыткам свалилось на пол, раскрывшись посередине.
Граф наклонился, чтобы поднять книгу, но так и застыл.
Вот же! Вот оно, то, что ему нужно!
Книга про алхимию и яды тут же была забыта. Степан заложил палец между страниц и радостно пошел читать совсем не детскую книгу “Пытки, истязания, яды, артефакты и ещё 59 способов сделать вашему врагу больно”.
— Мда-а-а, графство обречено. — протянул Веце, бросив взгляд на вампира. — Вместо того, чтобы решать проблему, вы развлекаетесь легким чтивом. — полукровка манерно вздохнул и продолжил нарезать лакмусовую бумагу.
— Твой рот сегодня не закрывается, да? — Степан перевернул страницу, внимательно рассматривая схему заклинания. И почему такие гениальные вещи поместили в подобную книгу?
Граф опустил глаза, на миг погрузившись в воспоминания.
Вы когда-нибудь слышали о такой пытке, как испанский сапожок? Впрочем, мало кто не слышал, верно? Степан никогда не интересовался подобным, однако, как известно, не все наши знания приобретаются добровольно. Собственно, такое случалось с каждым из нас. Тогда он был еще сопливым школьником, учительница рассказывала о героях ВОВ и как-то между делом эта пытка упоминалась во время рассказа биографий тех отважных людей, что бесстрашно сложили свою жизнь за чужие.
Он никогда не считал себя патриотом, просто потому что не привязывался ни к чему и ни к кому, кроме своей семьи. Возможно, его можно было даже назвать эгоистом — между защитой тысячи других и защитой своей семьи он выбрал бы последнее.
От того он лишь сильнее восхищался ветеранами и солдатами, павшими в ВОВ: их самоотверженность, их борьба до последнего, отчаянное желание защитить мирных жителей, страстное желание жить и бесконечная верность себе и своей стране. Сейчас он чувствовал себя немного воином: ему приходилось бороться за свое право жить в этом мире, но вот защищать ему нечего.
Вампир тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли. Взял чистый лист, перо, и начал перерисовывать схему простого заклинания и того, которое можно использовать для артефакта.
Книга, если отбросить ее предназначение, оказалась настоящей находкой: благодаря заклинанию сжатия и расширения предмета Степан легко сможет добиться нужной плотности у бомбочек для ванн.
Картинки, конечно, хоть и были не в меру красочными, оставляли желать лучшего: граф бы предпочел черно белые, чем черные с красным. Красным, разумеется, изображали кровь и ее было слишком много.
Степан взял одну из формочек и начал медленно вычерчивать набросок для заклинания. Эх, на энергетических камнях рисовать проще — они плоские, а не шарообразные.
Интересно, зачем вампирам придумывать столько пыток, если они от природы неплохие ментальные маги и зельевары? В смысле, пытают же обычно с целью выведать важную информацию, так почему просто не загипнотизировать и допросить или опоить сывороткой правды? Или тут нет сыворотки правды?
Хотя, чего тут думать? Вампиры по природе своей довольно кровожадны, попаданец скорее бы удивился, если они гуманно решали подобные вопросы.
* * *
— Думаете получиться? Это заклинание предназначено для пыток, а не для вот этого вот! — махнул полукровка в сторону массивного аппарата для бомбочек для ванн. Вампир не обратил внимания на слова Веце, устанавливая измененные формочки.
— Слушай, ты правда мешаешь. — произнес граф сквозь зубы. теперь нужно подкорректировать работу аппарата, чтобы магия сжимала форму заклинанием, а не просто лепила шары.
Полукровка не ответил, показательно громко цокнул и продолжил агрессивно нарезать бумагу. Через пять минут Веце надоело: господин явно был счастлив, что пацан сидел и помалкивал, вон, даже не стал говорить, что у него наконец получилось.
Граф сидел у аппарата, который почему-то называл “Снежколеп”, хотя шипящие шары для ванн были далеки от снега и по цвету и по запаху. Вампир осторожно подхватывал готовые бомбочки и заворачивал магией в упаковочную бумагу. А Веце стало интересно, ведь до этого этот большой артефакт делал только простые бомбочки, без добавок, а теперь стали появляться розовые, зеленые, голубые, красные и даже черные. А кабинет наполнился разными запахами.
— Что вы сделали? Они же раньше только белые были и не пахли. — Веце отбросил последнюю гордость, рассудив, что слуге она ни к чему, и подошел ближе.
— Я переключил режим. Вот тут, видишь? Потом покажу, как это работает, ты ведь тоже должен уметь. — собственно, сделать это было совсем нетрудно, нужно лишь воздействовать небольшим количеством маны в специальном углублении.
Сначала, на этапе планирования, Степан хотел сделать отдельные
