Крисп почувствовал, что улыбается в ответ; чуть кривоватая улыбка Анфима была заразительна.
– Благодарю, ваше величество, – сказал Крисп. В эту минуту он снова стал преисполненным благоговения крестьянином. Несмотря на предсказания Танилиды, в глубине души он никогда не мог поверить, что в один прекрасный день наяву ощутит пожатие ладони императора и даже винный запах его дыхания.
– Ты мог бы представить Криспу какое-нибудь осязаемое доказательство своей благодарности, племянник, – спокойно проговорил Петроний.
– Что? А-а! Да, конечно, мог бы. Держи, Крисп! – Император хмыкнул, снял с шеи золотую цепочку и повесил ее Криспу на грудь. – Прошу меня извинить. Имея в распоряжении имперскую казну, порой забываешь, что у других-то ее нет!
– Вы очень щедры, ваше величество, – сказал Крисп, ощущая тяжесть металла на плечах. – Этого золота бедному человеку хватило бы надолго, чтобы прокормить себя и свою семью.
– Да ну? Надеюсь, ты-то не бедный человек, Крисп! И, полагаю, мой дядя кормит тебя достаточно прилично.
– Крисп сам зарабатывает себе на жизнь в должности конюшего, – сказал Петроний. – Он мог бы превратить ее в синекуру, и та же благодарность, которую испытываешь к нему ты, племянник, не позволила бы мне выгнать его. Но он по уши погрузился в работу; кстати, именно из-за его усердия я все никак не мог тебе его представить – он почти не вылезает из конюшни.
– Молодец! – заявил Анфим. – Труд облагораживает человека.
Интересно, подумал Крисп, что сам-то Анфим знает о труде? Судя по виду, не очень много. Хотя черты императора выдавали родственную связь с Петронием, они были лишены жесткой целеустремленности, присущей Севастократору. И не только из-за возраста; будь Анфим ровесником Петрония, а не Криспа, он все равно выглядел бы лентяем. Крисп не мог понять, как к этому относиться. Среди его знакомых не было людей, которые могли позволить себе роскошь праздности, за исключением Танилиды и Петрония, но они как раз отвергали ее.
– Выпьешь вина, Крисп? – спросил Петроний.
– Да, благодарю вас.
Севастократор налил ему.
– И мне тоже плесни, пожалуйста, – сказал Анфим.
Петроний налил чашу и ему. Автократор выпил ее залпом и протянул за добавкой. Петроний налил еще раз, а потом еще. Сам он, как и Крисп, отпивал из чаши по глоточку. Оба они не выпили и половины.
В следующий раз, когда Автократор протянул чашу дяде, а затем поднес ко рту, вино расплескалось, замочив ему пальцы. Анфим облизал их.
– Извините, – сказал он со слегка рассеянной улыбкой.
– Не за что, ваше величество, – ответил дядя. – А теперь позвольте вернуться к обсуждению вопроса, прерванного появлением Криспа. Я по-прежнему почтительно прошу вас подписать приказ, который послал вам на прошлой неделе, о строительстве двух новых крепостей на дальнем юго-западе.
– А я не уверен, что хочу его подписывать. – Анфим закусил нижнюю губу. – Скомбр говорит, они там и не нужны вовсе, потому что на юго-западной границе всегда спокойно.
– Скомбр! – Петроний потерял долю своей неизменной учтивости, так восхищавшей Криспа, и продолжил, не пытаясь скрыть презрения:
– Честно говоря, я не понимаю, как тебе в голову приходит спрашивать мнение своего вестиария по таким вопросам.
Все познания евнуха-постельничего о крепостях могут уместиться в его яйцах, которых у него нет! Клянусь благим богом, племянник, лучше спроси об этом Криспа – он и то даст тебе более дельный совет. В конце концов, он повидал мир, а не сидел всю жизнь во дворце.
– Хорошо, я спрошу, – сказал Анфим. – Что ты думаешь по этому поводу, Крисп?
– Я? – Теперь уже Крисп чуть было не расплескал свое вино. Одно дело – пить в компании с Севастократором и Автократором; это наполняло Криспа чувством гордости за себя, сознанием собственной значительности. Но принимать участие в их спорах дело совсем другое; тут как бы штаны со страху не намочить!
Ощущая на себе пристальный взгляд Петрония, Крисп произнес, тщательно подбирая слова:
– В вопросах войны, как мне кажется, я положился бы скорее на суждение военного.
– Когда тебе говорят правду, ты способен услышать ее, Анфим? – требовательно спросил Петроний.
Автократор потер подбородок. Борода его сужалась конусом к навощенному кончику.
– В общем, это вполне разумно, – сказал он с легким удивлением. – Ладно, дядя, я подпишу твой драгоценный приказ.
– Подпишешь? Превосходно! – Петроний вскочил и с силой хлопнул Криспа по спине. – Ты заслужил еще одну награду, Крисп!
– Ваше высочество слишком добры, – ответил Крисп.
– Я всегда вознаграждаю тех, кто хорошо мне служит, – заявил Петроний. – Не забывай об этом. И за дурную службу тоже воздаю сполна. Об этом ты тоже не забывай. А теперь беги, ладно? Иначе заскучаешь тут с нами.
– Рад был познакомиться с тобой, Крисп, – сказал Анфим, когда Крисп, кланяясь, ретировался к двери. Даже полупьяная улыбка Автократора была полна обаяния.
Крисп, закрыв за собою дверь, услыхал голос Петрония:
– Ты понял, Анфим? Этот конюший и то лучше разбирается в делах, чем твой ненаглядный вестиарий! – Петроний помолчал, а потом добавил задумчиво:
– Фосом клянусь, а ведь и правда лучше…
– Давай я тебя провожу, – сказал Герул. Крисп вздрогнул. Он даже не слышал, как сзади подошел дворецкий.
– Император! Вы не сказали мне, что я встречусь там с императором! – с упреком заявил Крисп, когда Герул провел его мимо стражников.
– Мне было велено молчать. Севастократор хотел посмотреть, как ты будешь реагировать. – Герул поднялся с Криспом по лестнице. – Собственно говоря, удивляться тут нечему. Петроний когда-то правил вместо Автократора – и правит до сих пор… вместе с ним.
Крисп заметил крохотную паузу. «Его именем», – хотел сказал Герул. Но та же осмотрительность, что позволила ему стать дворецким Автократора, теперь удержала его, не дав произнести крамольные слова вслух.
– Но почему он хотел посмотреть, как я буду реагировать? – спросил Крисп, отвлекшись от мыслей о дворецком.
– Я не могу говорить за его императорское высочество, – осторожно ответил Герул. – Но не кажется ли тебе, что желание узнать качества человека, которого назначаешь на ответственный пост, вполне законно?
«Это он обо мне», – понял Крисп. Они подошли к двери его жилища.
Крисп задумчиво кивнул дворецкому, входя в комнату. Танилида поступила бы так же. И если Петроний мыслит подобно Танилиде что ж, это лучший комплимент сообразительности Севастократора.
* * *
Танилида никогда не забыла бы об обещанной награде. Петроний тоже не забыл. Больше того – он сделал это публично, придя в конюшню, чтобы вручить Криспу кинжал с роскошной рукоятью, выложенной рубинами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
