— Но, как вы старались подчеркнуть, здесь замешаны интересы двух планет, — в голосе слышалась издевка. — Как же быть с Айксексом?
— Уничтожение нопалов на вашей планете принесет не меньший ущерб, чем на нашей.
Эпиптикс с удивлением дернул головой.
— Чушь! Вы хотите заставить нас отказаться от борьбы, когда мы уже практически у цели?
— Вы одержимы идеей уничтожения нопалов, — сказал Бек, — все время забывая, что втянул вас в эту войну ггер.
— Ггер мертв, нопалы же существуют.
— И очень хорошо, потому что их можно использовать в качестве защиты. Измельченный нопал служит защитой от самого себя и от всех других паразитов паракосмоса.
— Ггер мертв. Мы уничтожим нопалов, и тогда нам не нужна будет никакая защита.
Бек издал язвительный смешок.
— Не знаю, кто сейчас говорит чушь. — Он показал рукой на небо. — Таких планет, как эта, миллионы. Неужели вы полагаете, что ггер и нопалы уникальны в своем роде и что в паракосмосе нет других паразитов?
Эпиптикс втянул голову в плечи, как встревоженная черепаха.
— В самом деле?
— Взгляните сами.
Эпиптикс вытянулся и напрягся, пытаясь проникнуть разумом в паракосмос.
— Действительно, какие-то образы формируются. Каких-то существ… Одно их них явно злонамеренное. — Эпиптикс посмотрел на Тарберта, затем снова обернулся к Беку. — А вы видите это существо?
Бек тоже стал всматриваться в небо.
— Вижу что-то очень напоминающее ггера… Раздутое бесформенное тело, два огромных глаза, хищный клюв, длинные щупальца…
— Да, именно это я и вижу. Вы правы, нопалы нужны нам для защиты. По крайней мере, на какое-то время. Идемте. Мы возвращаемся.
Он решительно двинулся вверх по склону. Бек и Тарберт шли слегка позади.
— Спроецированный вами осьминог был как живой, — признался Бек. — Мне самому стало как-то не по себе.
— Я пытался создать китайского дракона, — обиженно возразил Тарберт. — А осьминог был бы в самом деле уместнее.
Бек остановился и опять посмотрел в паракосмос.
— А ведь мы не очень-то погрешили против истины. Почему бы нопалам и ггеру не иметь родственников? Мне кажется, что я их даже вижу, очень-очень далеко, — вроде клубка дождевых червей.
— На сегодня с нас, пожалуй, довольно злоключений, — неожиданно весело отозвался Тарберт.
— Не забывайте, — засмеялся Бек, — что у нас в багажнике машины лежит сто килограммов золота.
— Зачем нам теперь золото? Все, что отныне потребуется, — это ясновидение и дубовые столы Лас-Вегаса. Никому не устоять против нашей системы.
Они сели в шлюпку, которая оторвавшись от поверхности старой планеты, быстро пошла вверх, наискосок пересекая грандиозную расселину, уходившую вниз неизвестно на какую глубину. Заглянув туда, Бек различил в поднимающихся воздушных потоках знакомые силуэты, увенчанные плюмажами. Один за другим устремлялись они в межзвездное пространство к тому месту в паракосмосе, где ярко светился зеленовато-голубой, пусть искаженной формы, но такой родной шарик.
— Дорогая старушка Нопалгарт, — тихо произнес Бек. — Вот мы и возвращаемся.
Последний замок
Кланы Хейдждорна, их цвета и семьи, из которых они состоят
Кланы Цвета Семьи Ксантен Желтый, черный позумент Хоуд, Квей, Идельси, Эзлдюн, Салонсон, Розет Бодри Темно-синий, белый позумент Онвейн, Цадиг, Прайн, Фер, Сесьюн Овервель Серый, зеленый, красные розы Клагхорн, Эбрью, Васс, Хинкей, Цумбельд Ор Коричневый, черный Задхауз, Фотергиль, Морьюн, Бодьюн, Годалминт, Лесманик Иссет Пурпуровый, темно-красный Мазет, Флой, Уэнгус, Людер-Гепман, Керритью, Бетьюн
Первый дворянин замка, избираемый всем обществом, носит имя Хейдждорон.
Предводители кланов, избираемые главами семей, носят имена своих кланов: Ксантен, Бодри, Овервиль, Ор, Иссет.
Главы семей носят имена своих семей, например: Задхауз, Идельси, Бетьюн, Клагхорн.
Остальные господа и дамы кроме своих имен носят имена клана и семьи, например: Ор Задхауз Лудвик, сокращенно О. З. Лудвик, или Бодри Фер Дариан, сокращенно Б. Ф. Дариан.
Глава 1
1
Словно охваченное страхом, солнце в тот ненастный день старалось не показываться на глаза и только к вечеру, протянув-таки между рваными краями грозовых туч, осветило гибнущий замок Джейнил.
Смерть подступила неотвратимо, а предводители кланов до последней минуты не могли решить, как дворянам надлежит встретить свою судьбу. Самые именитые и состоятельные господа, презрев панику и суматоху, с присущим им усердием занимались обычными делами. Молодые кадеты расхватали оружие и бросились на стены отражать последний штурм. Но их было мало, и они не верили в победу. Многие люди (не меньше четверти населения замка) бездействовали и были чуть ли не счастливы в своей готовности искупить грехи человеческой расы.
В конце концов смерть пришла ко всем, и каждый получил от нее то, что ожидал. Гордецы сидели в своих Домах, листая страницы прекрасных книг или потягивая в компании друзей столетние эссенции. Они умерли, не удостоив вниманием свою смерть. Безрассудные смельчаки взбирались вверх по оплывшему от дождя склону земляного вала, который высился над парапетами Джейнила. Кто-то оказался погребенным под каменным крошевом, кто-то смог добраться до гребня и там стрелял, рубил, колол, пока его самого не застрелили мехи или не раздавили искалеченные фургоны. Люди, ожидавшие от смерти искупления грехов, стояли в классической позе кающихся — на коленях, склонив головы. Причиной гибели замка были грехи человеческие, а мехи служили всего лишь символом кары. Так считали искупленцы, и умерли все до единого, как и остальные господа, дамы, фаны и крестьяне. Из обитателей Джейнила уцелели только птицы — уродливые, неуклюжие, грубые твари, не знавшие, что такое гордость и достоинство, и ценившие свои шкуры превыше чести замка. При виде мехов, забравшихся на стены, птицы покинули свои закуты. Хлопая крыльями и визгливо бранясь, они вздымали в небо и полетели на восток, к Хейдждорну, последнему замку на Земле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
