аристократическую кавалерию плебейской армией пехоты, государству уже требовалось меньше служилых аристократов, и Петр I соединил поместье с вотчиной и сделал эту землю наследственной. Закон 1731 года является краеугольным камнем в процессе превращения поместной земли в частную собственность. С этого года поместная земля стала делиться между всеми детьми, и, согласно книге законов, всем доставались равные доли (Ключевский).
В Западной Европе дворяне вышли из периода контрактной и ограниченной (феодальной) государственной службы с усиленной с помощью права первородства и майората земельной собственностью.
В противовес этому и в нарушение вотчинных традиций, дворяне царской России вышли из периода обязательной и неограниченной государственной службы с земельной собственностью, ослабленной законом о наследстве, который приводил к раздроблению земель.
В государстве Ляо правящий племенной класс – за исключением случаев императорского наследования, по-видимому, отверг право первородства, сохранив свои пасторальные земли, что позволяло всем сыновьям получать долю фамильной собственности. В своем китайском секторе режим позволил сохранить традиционные китайские законы. Многие эдикты восхваляли китайских подданных за то, что они подчинились тому, что называли образцом идеальной китайской семьи. В связи с этим у нас нет причин сомневаться в том, что правительство тоже поддерживало закон о наследстве, приводивший к разделу имущества.
Подобный закон, несомненно, господствовал у индейцев майя. Ланда писал: «Эти индейцы не позволяли своим дочерям наследовать наравне с братьями, за исключением тех случаев, когда это делалось по доброй воле; в этом случае они выделяли сестрам часть наследства, а потом делили оставшуюся часть между собой поровну; лишь тому [брату], который приложил больше всех сил для накопления имущества, выделялась соответствующая доля» (Тоццер А. Связь Ланды с делами Юкатана).
В Византии церковь, с самого начала организованная по национальному признаку, была хорошо подготовлена к борьбе за независимость. Но правители Восточной Римской империи и ранней Византии считали религию частью общественного закона; и даже после катастроф VII века византийское правительство было способно противостоять церковному стремлению к автономии. В X веке решающую роль при выборе патриарха играл император: благодаря своему законному положению он мог также вмешиваться в управление церковью (Острогорский Г. История Византийского государства).
Следует отметить, что независимость церкви усилилась в последний период существования Средней империи, но даже тогда император пытался заставить неугодного ему патриарха отречься от сана[37].
Бюрократический режим царской России продемонстрировал свою необыкновенную живучесть, одержав победу над восточной церковью, которая после падения Византии перенесла свой центр в Москву, в Третий Рим. В конце монгольского периода сильное Русское государство подчинило себе церковь. Иван III захватил половину монастырских земель в Новгороде; Иван IV Грозный потребовал, чтобы налоги с церковных земель были увеличены, а в 1649 году был создан Монастырский приказ, который еще больше усилил власть государства над церковью (Самнер Б.Х. Краткая история России). В 1721 году Петр I отменил титул патриарха и подчинил церковь России Святейшему Синоду, правительственному учреждению. Через несколько десятилетий, в 1764 году государство конфисковало большую часть церковных земель безо всякой компенсации, оставив духовенству лишь одну восьмую часть доходов с церковных земель. В результате этих совместных политических, религиозных и экономических мер «церковь все больше и больше превращалась в часть административной машины страны» (там же).
В государстве Ляо вопрос о независимой церкви никогда не возникал. Чиновники правительства, возглавляемые императором, делили лидерство в религиозных церемониях с шаманами, которые, как и жрецы в буддистских храмах, не были объединены в какую-нибудь национальную независимую организацию (Виттфогель К., Фен Ч. История китайского общества Ляо).
Расположение, происхождение и институциональная уязвимость маргинального аграрного деспотизма
Средняя и поздняя Византия, империя Ляо и государство Майя демонстрируют некоторые институциональные различия среди стран пограничного аграрного деспотизма. Рассказ о других цивилизациях, имеющих отношение к этому вопросу, еще больше расширит наше представление о них. К примеру, индейцы племени хопи, жившие в Аризоне, участвовали в очень скромных гидравлических предприятиях, в основном в расчистке источника, питавшего водой все их сообщество, тогда как их строительная деятельность имела грандиозные масштабы.
Жители Тибета сталкивались с необходимостью строить ирригационные сооружения на реках, текущих на высокогорных равнинах, гидравлический вес этих предприятий был, вероятно, совсем не велик. Тем не менее «монастырские чиновники» создали отлично функционирующую трудовую службу, а также сложную и быструю почтовую систему (Дас С. Ч. Путешествие по Лхасе и центральному Тибету). Держатели земельных наделов служили государству безо всяких условий, а также в качестве чиновников; при этом фискальный аппарат требовал облагать налогами всех жителей.
Цари древней Малой Азии и определенных территорий в Древнем Китае проявили себя выдающимися строителями и организаторами, но никак не инженерами гидравлических сооружений. Но если приводить их к общему знаменателю, то легко будет понять, что все эти цивилизации являлись вариантами гидравлического пограничного типа.
Но как возникли эти пограничные конфигурации? И насколько они были открыты для перемен? Перед тем как дать ответы на эти вопросы, следует рассмотреть их расположение – иными словами, пространственную связь с главными гидравлическими районами мира.
Расположение
Приняв за систему координат главные гидравлические зоны Старого и Нового Света, мы находим пограничные гидравлические общества, к примеру, территориальные государства Древнего Китая, рассыпанными между определенно гидравлическими территориями. Многие другие маргинальные образования (индейцы племени хопи, пуэбло, царства древней Малой Азии, средней Византии, Тибета, Ляо и Майя) располагались на периферии гидравлических зон.
Однако Россия к этому типу не относится. Она не имела близких гидравлических соседей, когда в XIII веке монголы начали внедрять в ней восточные деспотические методы управления. Случаи, подобные России, скорее исключение, чем правило; но они показывают, что пограничный аграрный деспотизм может возникнуть и на большом расстоянии от ближайшего крупного центра гидравлической жизни[38].
Генезис
Расположение большинства пограничных агроуправляемых государств позволяет нам понять, как они появились на свет. Основная часть этих режимов, очевидно, возникла не раньше – а часто гораздо позже, – чем страны древнейших гидравлических цивилизаций. В одних случаях, например в Византии, маргинальная территория откололась от древнего (свободного) гидравлического комплекса. В других – маргинальная территория присоединилась к гидравлическому комплексу, и, хотя их взаимосвязь не всегда можно было задокументировать, вполне вероятно, что именно второй тип стимулировал развитие первого.
Конструкционные, организационные и налоговые образцы гидравлического центра могли быть перенесены непосредственно в негидравлические регионы вторгшимися в них захватчиками. В других случаях лидеры страны могли позаимствовать те новые технологии власти у своих гидравлических соседей. Эти технологии представлялись правящей группе весьма благоприятными для своего обогащения, и их легко можно было навязать обществу, которое не имело мощных, хорошо организованных и независимых собственнических, военных и идеологических сил. Эксперты в области
