- Ну, ведь по телевизору показывали...
- Показывали. Сотни, сотни девочек и мальчиков, доведшие себя до предельного истощения или безумия постом и систематическим недосыпанием, хранившие верность своему кумиру - той симпатичной пухлогубой мадам, портретиками которой были в свое время все стенды в Москве обклеены - даже после ее разоблачения и развенчания, шедшие за ней в тюрьму, в тюрьме продолжавшие молитвы и бдения... И вам не кажется, что вера в старого доброго Вельзевула, покровителя грязнуль, гораздо менее дегенеративна, чем вера в то, что Христос и Мария во втором пришествии объединились в женщине, имевшей, как минимум, двоих мужей и одного ребенка?!
- Отец! - неожиданно вмешался Веник. -Ты извини, конечно... Это все очень интересно... Но ты потом это все Насте расскажешь. Мне же идти на встречу с ними... Мы с Андрюшей вместе должны были идти... А теперь... Я не знаю... Мы, вроде бы, договорились. Встречаюсь сегодня с Мелким на пустыре где-то в районе метро Бауманская. И Кривой будет ждать... Мы должны были с Андрюшей... Андрей собирался убить этого... Их Сабнэка. А теперь...
- Что? - холодно поинтересовался Юзеф, недовольный, видимо, тем, что Веник прервал его лекцию о сектантах двадцатого века. -Что ты сказать-то хочешь?
- Мне идти? - тихо, не поднимая глаз на отца спросил Веник.
- Идти.
Меня поразило, как спокойно Юзеф произнес это слово!
Оно упало, как камень в бездну. Как ком земли на крышку гроба. Я понимаю мои сравнения избиты и помпезны, но... Но это действительно было так. От того, как Юзеф сказал - "Идти" - у меня сжалось сердце, и я не знаю, каково было Венику, ведь идти-то должен был он!
- А не пойти ты не можешь? - чуть мягче поинтересовался Юзеф. -Позвонить им... Нет, конечно, нет. Но как-то еще решить эту проблему?
- Ты же знаешь, что не могу! - безнадежно вздохнул Веник. -Я ведь так просто спросил... Я бы все равно пошел...
Они ведь не оставят нас в покое... И я хоть узнаю, что именно произошло там... С Андреем.
- А если я составлю тебе компанию? - спросил Юзеф таким беспечным тоном, каким, наверное, предлагают свое общество для похода в увеселительное заведение.
- Нет, отец. Меня - знают. Тебя - нет. Подумают, что ты - мент. Или еще хуже - из ФСК. С твоей-то физиономией!
- А что агенту ФСК делать в канализации?
- Знаешь ли, сейчас такое время, что агентов - много, а делать им нечего, вот они и суют нос всюду, даже туда, куда в прежние времена их и пачкой "зеленых" не заманишь!
- Пачкой "зеленых" можно заманить кого угодно и куда угодно, - проворчала я.
Веник рассмеялся.
- Нет, отец, правда, Мелкий может и не подойти, если увидит со мной незнакомого человека.
- Тогда скажи им, что в следующий раз придешь с папой... Или - попробуй лучше отказаться от следующего визита.
- Мы уже обо всем договорились! И я слишком много знаю.
- Тогда - тяни время... Я пока что-нибудь придумаю.
Может быть... Ладно, с Богом!
- Да я не сразу туда. Я должен еще к одному человеку заехать... Обязательно. Я договорился... С таким трудом уговорил его снова встретиться! Понимаешь, мы так плохо расстались в прошлый раз... Я не хочу, чтобы он зло на меня держал. Я хочу, чтобы, если что, он хотя бы вспоминал обо мне хорошо!
Мечтательная улыбка озарила лицо Веника, а Юзеф - помрачнел и тонкие губы его дрогнули в брезгливой гримасе.
- Ты опять? - жестко спросил он.
- Да, отец. Только не "опять", а все еще. И, видимо, так будет всегда. Таким меня создал Бог.
- Бог ли?
- Не знаю. Мне все равно... Я - такой. Чтобы измениться, мне надо, по меньшей мере, умереть и родиться заново. И я не уверен, что даже это поможет!
- Так значит внуков мне уже не дождаться?
- У тебя есть Ольга, - отрезал Веник. -А у меня есть своя жизнь! Я имею право... Прости, отец, я, наверное, не очень-то вежлив, но мне тяжело говорить с тобой об этом. И вообще мне об этом тяжело говорить! А ты - ты давишь... Рядом с тобой я чувствую себя мразью. Возможно, так оно и есть, возможно, я мразь! Но позволь мне все-таки пребывать в иллюзиях! И я, между прочим, считаю, что влюблен...
Или даже люблю. Для тебя любые проявления такой любви - не более, чем "грязненькие стастишечки". Для меня же это единственное, что придает жизни какие-то краски... Причем многообразие красок, а не только одну голубую! Я все-таки художник... Хоть и не Леонардо да Винчи и не Микеланджело, и не Сандро Ботичелли, которые тоже, кстати, принадлежали к сексуальным меньшинствам... Но я все-таки неплохой художник!
И мне необходимо что-то, чтобы видеть мир в цвете, а не в черно-белых тонах! Чувства! Страсти! Любовь!
- А я не слышала про Сандро Ботичелли... Что он - голубой... Ты не ошибаешься, Веник? - вмешалась я, видя, как с каждым восторженным выкриком Веника, Юзеф становится все мрачнее и мрачнее.
Веник воззрился на меня с недоумением сбитого на вираже стрижа.
- Сандро Ботичелли так прекрасно писал обнаженные женские тела! Микеланджело - понятно, у него все, даже святая Екатерина, мускулистые и мужеподобные, но - Ботичелли? щебетала я, косясь на Юзефа.
- Настенька! Ангел ты мой! - сквозь зубы выдавил Веник. -Чтобы чувствовать красоту обнаженной натуры, совершенно необязательно иметь эротический импульс! Ведь, когда художник пишет прекрасный цветок или сочный плод, он вовсе не хочет его трахнуть! Так же и с обнаженными женщинами на полотнах Ботичелли...
- Так, все, хватит! Пошел вон! - не выдержал Юзеф.
- Тебя там кто-то ждет... С кем ты собираешься примириться.
Иди, тебе подарят эротический импульс, а после ты сможешь видеть приют бомжей во всех дивных красках.
- Отец, я...
- Уйди!!!
Кажется, Веник хотел еще что-то сказать. Но - не решился. И ушел.
Мне было стыдно... За них обоих.
И очень жалко - так же обоих.
Но все же...
Все же Юзефа я понимала лучше!
А Веника я не понимала совсем...
А потому я гораздо больше сочувствовала сейчас Юзефу.
Не слишком-то повезло ему в жизни... Талантливый человек, но - одинок. Жена и дочь - в могиле. Внучка - невменяема и неизвестно, сможет ли когда-нибудь восстановиться. Сын гомосексуалист.
За внешней холодностью, за едкой иронией, за некоторой отстраненностью - я чувствовала его страдающую душу!
Опять!!!
Но в этот раз, наверное, я не ошибаюсь...
"Она меня за муки полюбила..."
Да, именно так оно и было.
Но как великолепна следующая строка!
"А я ее - за состраданье к ним!"
Жаль только, финал грустный у этой красивой истории!
Глава 6
МЕЛКИЙ
Мы встретились с сэром Ланселотом на том же самом месте, что и в прошлый раз. Он снова был в светлом костюмчике.
Уже в другом, разумеется, но опять-таки в светлом! Совсем ненормальный, что ли?
- Что случилось с Андреем? - спросил он глухим голосом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
