– Снимаю с вас всю эту мокрую одежду.
– Этого нельзя. – Она слабо ударила его по руке. Ник схватил ее за запястья и посмотрел ей в глаза.
– Я не увижу ничего, чего бы я не видел раньше.
Очаровательный румянец вернулся на ее лицо при этом напоминании. Он мягко добавил, уговаривая ее:
– Вам надо высохнуть и согреться, пока вы не заболели. А теперь будьте хорошей девочкой и стойте спокойно.
После минутного колебания она опустила руки. Он быстро раздел ее, стараясь не смотреть на ее тело, обнажавшееся с каждой снятой вещью. Он снял перекинутый через ширму халат и быстро завернул Мередит в него. Сев на кровать, он усадил ее рядом, чтобы было удобнее согревать ее, растирая ей руки.
Когда его теплое дыхание согрело ее похолодевшие ладони, она заметила:
– Вы тоже мокрый.
Он остановился, впервые осознав, что совсем мокрый. Забавно, заботясь о ней, он этого совершенно не заметил. Он пожал плечами.
– Мне не холодно.
– Должно быть, вы замерзли, – возразила она.
– Сначала надо согреть вас. – Он возобновил свои старания, перенеся внимание на ее посиневшие ноги. Проклятие сорвалось с его губ, когда он пытался вернуть естественный цвет ее холодной коже. «Проклятый Хейвернот».
– Он не виноват, – тихо защитила его Мередит. – Лодку перевернула я.
Руки Ника застыли на ее икрах, и он посмотрел на нее. Мередит опустила глаза, теребя оборку халата.
– Он пытался поцеловать меня. Я отклонилась назад и…
– Он пытался поцеловать вас? – повторил Ник, воспринимая ее слова как удар в живот.
Его первый порыв был инстинктивным, первобытным: убить Хейвернота!
И его чувства были столь же первобытны. Ни один человек не тронет того, что принадлежало ему!
Явно одна ночь с Мередит совершенно сбила его с толку. Он вел себя так, как будто она что-то значила для него. Как будто он… Ник покачал головой, причина стала ясна еще до того, как он решился разобраться в своих чувствах к ней. Его цель не изменилась. Избавиться от нее.
Он тупо спросил:
– Он все еще хочет жениться на вас?
Так же пристально глядя на него, она медленно ответила:
– Мое терпение по отношению к его матери возвысило меня в его глазах. Он там, на озере, почти сделал мне предложение. – Она с недоумением нахмурила лоб.
Ник боролся с внезапным приступом ревности. Он не имел права чувствовать себя собственником. Мередит делала то, что он велел ей. Искала мужа. Удаляла себя из его жизни.
Он убрал руку с ее ноги и встал. Мередит смотрела на него широко раскрытыми вопрошающими глазами. Россыпь веснушек ярко выступала на ее бледном лице, и Ник подавлял желание провести пальцем по ее переносице.
– Хорошо, – сказал он – окончательное решение слышалось в его голосе.
Как раз в эту минуту раскрылась дверь, и несколько слуг внесли в комнату ведра с горячей водой. Ник, ничего перед собой не видя, наблюдал, как они втащили ванну за ширму и начали наливать воду.
Он повернулся к Мередит и сказал с обманчивым спокойствием:
– Когда вы выйдете замуж за Хейвернота, держитесь подальше от озера. В следующий раз меня может не оказаться рядом, чтобы спасти вас.
Развернувшись на каблуках, он вышел из ее комнаты, удаляясь как можно дальше, пока еще не сказал того, о чем бы потом искренне пожалел.
Ник ждал, сидя в кресле с высокой спинкой. Расположившись в темном углу комнаты, он был почти незаметен. Он хотел воспользоваться случаем и увидеть ее лицо в ту самую минуту, когда она войдет в комнату. До того как она увидит его и удивится его присутствию.
Когда она вошла в комнату, у него перехватило дыхание. Не удостоив взглядом вошедшего с ней Хейвернота, Ник пристально смотрел на Мередит поверх сложенных домиком пальцев, тяжелое предчувствие заставляло его вжиматься в мягкую обивку кресла. Он не мог избавиться от зловещего предчувствия. Ему был известен повод этой незначительной встречи.
Словно почувствовав его присутствие, Мередит остановилась. Обведя взглядом темные панели стен, она наконец увидела его, укрывшегося в темном углу. Его ноздри раздувались как у жеребца, почуявшего кобылицу. Было ли это его воображение? Или память? Но он верил, что в комнате он чувствует ее запах. Они чувствовали друг друга на расстоянии. Ее сверкающий взгляд коснулся его и исчез, как будто он не был достоин внимания, как какая-то грязь, попавшая ей под ноги. Таким взглядом она смотрела на него всю неделю. Даже после того, как он спас ее и принес в ее комнату.
Положив ногу на ногу, Ник сдерживал себя, стараясь произвести впечатление уверенного в себе, невозмутимого джентльмена.
– Мередит, сядьте.
Тедди усадил ее рядом с собой и взял ее за руку. Ника чуть не вывернуло наизнанку при виде того, как ее тонкие пальчики исчезли в кулаке Хейвернота. Как она могла все еще поощрять Хейвернота? Этот ублюдок чуть не утопил ее. Неужели такого мужчину она хотела видеть рядом с собой всю оставшуюся жизнь?
– Надеюсь, вы не возражаете, но я попросил лорда Брукшира присоединиться к нам, – вторгся голос Хейвернота в мрачные размышления Ника.
Мередит бросила короткий возмущенный взгляд в его сторону, и Ник прочитал вопрос в ее глазах. В ответ он чуть заметно пожал плечами, – это движение должно было скрыть волнение в его крови.
Хейвернот продолжал:
– Я чувствую, что, как ваш опекун…
– Он не мой опекун, – поспешила она его поправить. – Я совершеннолетняя.
Ник мог бы догадаться, что она исправит это недоразумение. Он улыбнулся, а затем нахмурился. Почему он так хорошо ее знает?
– Ну… да, – растерялся Хейвернот, глядя то на Ника, то на Мередит. – Но он ваш единственный родственник мужского пола…
– Есть еще мой отец, – снова поправила Мередит.
– Да, конечно. – Тедди с несчастным видом дергал свой галстук, и Нику было почти жаль мерзавца. Но не очень. – У меня создалось впечатление, что он не… э… в добром здравии…
Она покраснела, и Ник понял, что она смущена и в то же время готова встать на его защиту, без сомнения, думая, какие же сплетни о ее отце слышал Хейвернот. В них не могло быть ничего хорошего. В сплетнях никогда не бывает ничего хорошего.
Ник решил пожалеть их и ускорить дело. Если позволить, то Хейвернот растянет эту канитель до утра.
– Говорите по существу, сэр Хейвернот. В чем дело? На лице Тедди промелькнуло выражение неудовольствия и тут же исчезло.
Он расправил плечи и, скрипнув коленным суставом, опустился перед Мередит на колени:
– Леди Мередит, вы окажете мне честь стать моей женой?
Ник поймал себя на том, что сидит, подавшись вперед и упершись руками в подлокотники кресла, и напрягает слух, ожидая ее ответа.
