аналогом Гитлера[1156]. В качестве альтернативы камерам смерти Лиз (в том же 1935 г.) рекомендовал «мадагаскарское решение», предполагавшее выдворить всех евреев из страны[1157] (что уже практиковалось в 1290–1655 гг. и получило у видного британского историка Тревельяна «позитивную оценку»[1158]). Один сторонник Мосли, перешедший в Имперскую фашистскую лигу, желал, чтобы их «перетравили всех – газовыми камерами»[1159]. В 1934 г. это предлагалось совершить «ради дела расистского фашизма, который нужен империи». «Мы – империалисты до своего арийского мозга костей», – писал в 1936 г. журнал «The Fascist». А согласно тому же фюреру британских имперских фашистов, английский фашизм в основном можно определить как «консерватизм с наростами»[1160].
Преемственность между британской поствикторианской системой политических ценностей и британским фашизмом послевоенного периода олицетворяли и такие личности, как Неста Уэбстер, бывшая одним из лидеров английских фашистов. Она также происходила из имперской, военной элиты, по представлениям которой только дисциплина делала «всего лишь людей» настоящими мужчинами. Мнение, что только военный или аналогичный ему опыт мог превратить жалкого «размазню» в «мужчину», было общим для британских мыслителей эпохи империализма – от Джона Рёскина (с его антидемократизмом и враждебностью к личной свободе) до Киплинга (кумира гитлеровца Ханса Гримма)[1161]. Киплинг испытывал отвращение к «изнеживанию», которым грозило мирное время, и полагал, что альтруистическая мораль является чем-то «болезненным». (Один из его «положительных» героев откровенно хвалился истязанием бирманского военнопленного.) Киплинг утверждал, что он с удовольствием бы «запустил в Южную Европу [sic] побольше сикхов [в качестве наемников], пообещав им добычу». Поддерживая дружеские отношения с империалистом и антидемократом Альфредом Милнером, будучи другом и даже «рупором» Сесила Родса, Киплинг разоблачал «неарийцев» (sic), верил во всемирный заговор евреев и негодовал по поводу еврейского влияния, предостерегая Англию от возможности «второго индийского восстания»… Хотя Редьярда Киплинга «нельзя назвать собственно фашистом», поскольку он лишь «по-мелкобуржуазному ворчал по поводу униженного благородства» (формулировка Дж. Стюарта), его идеи, безусловно, были близки к фашистским. Именно те идеи, которые придают произведениям Киплинга особую силу и привлекательность, именно эти идеи довольно «трудно отделить от того, что способствовало становлению… господства фашистской идеологии, особенно в Германии»[1162]. Британские фашисты продолжали прославлять Редьярда Киплинга, восхищаясь свойственными ему неприятием всякой сентиментальности и воспеванием культа силы (если не сказать жестокости).
Англичане Гитлера
Все, что имело отношение к нему – как лучшее, так и худшее, – было в основном английским.
Фрэнсис Селвин. «Англичанин Гитлера»
Все вышесказанное еще в большей степени относится к Томасу Карлейлю. Так, для «лорда Хо-Хо» – Уильяма Джойса, именно Томас Карлейль «был великим пионером национал-социализма». Подтверждение этому можно найти в изданной в Британии (1987) биографии Уильяма Джойса: «В целом для обоснования идей национал-социализма – и оправдания кредо резиновой дубинки – он [Уильям Джойс] был склонен опираться на Томаса Карлейля»[1163]. Карлейль – еще задолго до немецких антидемократов – третировал английский парламент, считая его просто «сараем для болтовни»[1164]. А летом 1939 г. в его честь было названо «интеллектуальное» ответвление Британской национал-социалистской лиги («Клуб Карлейля»)[1165].
В целом британские фашисты всегда ссылались на английские традиции – от Эдмунда Бёрка (с его неприятием равноправия) до Бенджамина Дизраэли (с его воинственным империализмом, идеей расовой чистоты и привлечением рабочих на сторону национального дела)[1166]. Британские фашисты ссылались даже на короля Эдуарда VIII (1936), который в 1920 г. (еще в качестве принца Уэльского) совершал поездку по империи в сопровождении В. Э. Марсдена – репортера «Morning Post» и переводчика фальшивых «Протоколов сионских мудрецов»[1167]. «В годы, предшествовавшие коронации Эдуарда, был широко распространен слух, гласивший, что будущий король является большим поклонником нацистской Германии»…[1168] Брюс Локхарт утверждал, что 13 июля 1933 г. в разговоре с прусским принцем Луи Фердинандом Эдуард заявил: «Мы не должны вмешиваться во внутренние дела Германии ни в отношении еврейского вопроса, ни в отношении чего бы то ни было другого». Будущий король также заметил: «Диктаторы стали довольно популярны в наши дни, и, возможно, пройдет не так много времени, и нам в Англии потребуется свой». В целом Локхарт описывает Эдуарда как сторонника Гитлера»[1169]. Ходили также слухи, что в 1936 г. фашистский фюрер Мосли как будущий премьер-министр при Эдуарде VIII уже составил список своего кабинета[1170]. Вообще британские фашисты самым категоричным образом подчеркивали (особенно до 1937 г.), что они стоят за «империю и короля»[1171]. «Фашизм – нечто совершенно естественное для Великобритании: все великие движения в английской истории с ним вполне согласуются»[1172]. Преувеличением в этом (фашистском) тезисе является обобщающее слово «все». Ведь «далеко не чуждый английскому народному характеру, фашизм является скорее новым выражением одного очень старого… течения в истории английской мысли», – писал английский фашист Дреннан[1173].
Современные исследователи этого вопроса в самой Англии уверенно подтверждают, что распространение английского фашизма остановила отнюдь не британская политическая культура и уж тем более не «нравственные принципы… органически присущие британской нации». Например, авторы книги «Традиции нетерпимости» опровергают представление о том, что неудача британского фашизма явилась следствием английского либерализма. «Политическая респектабельность вовсе не исключала приверженности фашистским взглядам, что может служить показателем степени поддержки фашизма в британской политике»[1174]. Английские исследователи вовсе не оспаривают, что Мосли принадлежал к основному течению британской политической жизни XX века[1175] и что британская «национальная культура оказала существенное содействие развитию фашистских идей в Европе. Особую ответственность за рационализацию некоторых аспектов национал-социалистского расизма и империализма несут определенные традиции британского естественно-научного и социологического мышления». Однако эта и многие подобные формулировки скорее преуменьшают, затушевывают влияние Англии на немецкий фашизм. Другая формулировка Ричарда Терлоу звучит гораздо более точно: «Британское влияние на континентальный фашизм внесло… некоторые идеологические элементы… в фашистский синтез, особенно в Германии»[1176]. Таким образом, установлено – причем именно английскими исследователями, – что «британским… идеям, особенно имеющим отношение к… научным представлениям о расе и влиянию социального дарвинизма на общество, предстояло сыграть важную роль в формировании фашистских идей в целом – и национал-социалистских в частности». Так, например, Пол Хейз в своей статье «Вклад британских интеллектуалов в фашизм» подтверждает эти выводы: «Британские интеллектуалы… внесли существенный вклад… в фашистские мечты о расовом мировом господстве». Труды британских социал-дарвинистов подарили оправдание для новой агрессивной государственной системы национал-социалистов[1177].
Как раз английский фашизм унаследовал представление времен классического английского империализма, что «британское общество могло бы обновиться… при помощи расистского решения – евгенического отбора» или (виталистской) воли к власти[1178]. И британские фашисты, «обосновывая» право Англии господствовать над туземцами империи, привлекали для этого давно известные притязания англичан на врожденную способность властвовать[1179].
Стоит заметить, что среди предков основателя Британского союза фашистов сэра Освальда Мосли
