И вот появляется беременная самка горбача, она направляется на мелководье. Чуть брезжит рассвет, по косатки уже заметили ее издали и сообщают об этом китобоям, несущим вахту на площадке наблюдательной башни на морском берегу. «И они действительно сообщают, — утверждает профессор Дикин. — Выскакивают из воды, явственно демонстрируя свое возбуждение, а когда убеждаются, что их знаки поняты и китобои на шлюпках вышли на лов, косатки организуют облаву, отрезая животному путь в открытое море, на большую глубину.
Они явно наводят китобоев на след, избавляя тем самым гребцов от лишнего тяжкого труда. Не проходит и часа, как охотники уже у цели. Обычно такой лов продолжался по меньшей мере часов двенадцать, если китобои действовали без помощи шайки косаток.
Самка кита измучена преследованием косаток, а они упорно не оставляют ее в покое, особенно когда она выходит на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха. В этот момент самка получает удар гарпуном! Теперь косатки переходят к следующему этапу охоты. Один по-прежнему мешают раненому животному дышать, а другие плывут непосредственно под ним, не позволяя нырнуть на дно. До чего же невелики шансы кита сохранить свою жизнь, когда кроме деревянной скорлупки с гребцами и бросаемого вручную гарпуна он должен еще опасаться своих кровожадных родственников!»
Проделки шалуна
Китобои рассказывали, что при всем своем трудолюбии Старый Том был большим шалуном. Чаще всего он хватал зубами канат гарпуна и подолгу заставлял судно идти на буксире для собственного удовольствия и к большой ярости китобоев. Покойный теперь китобой Логан вспоминал, что за эти шуточки Старый Том несколько раз получал по башке багром. И эти слова находят подтверждение. Когда Старый Том скончался и китобои вытянули его на берег, чтобы сделать скелет, оказалось, что у косатки не хватает нескольких зубов, выбитых в играх с коллегами-китобоями. Кроме того, по состоянию зубов зоологи подтвердили предположения о преклонном возрасте косатки…
Охота продолжалась до тех пор, пока измученного кита не добивали несколькими ударами длинной пики. Кровь струей заливала китобоев, что на профессиональном жаргоне называется «вывесить флаг». Смерть кита не означает конца работы ни для людей, ни для косаток. Косатки разжимают челюсти животного и выедают язык. Наверное, это деликатес, так как они радостно плещутся вокруг шлюпки, время от времени отхватывая кусок лакомства. Китобои закрепляют канат гарпуна на берегу и уходят домой. Косатки затягивают добычу на дно, таща ее за плавники, хвост и голову. Там они получают остатки «гонорара», обгрызая губы добычи. Через сутки начинается процесс разложения и газы вновь выталкивают кита на поверхность. Тогда к делу приступают люди…
Флаг с двумя пчелами
Все эти события происходили на территории, находящейся в ведении известного китобоя по имени Бенджамин Бойд. Он приказал поднимать на своих кораблях особый флаг с эмблемой, изображающей двух пчел. Бойд воздвиг город Бойдтаун, но не закончил строительство маяка, так как понял, что он послужил бы указателем пути не только в его собственные владения, но и в другие края…
Бойд похищал множество островитян Южных морей, которые, попав на его суда и быстро оценив условия жизни на борту («много-много работать — мало-мало есть»), дезертировали с судов, шатались в Сиднейском порту, побирались и искали попутные корабли, чтобы добраться до своих родных островов. Бойд намерен был учредить на островах Южных морей собственное королевство. Однако его будущие подданные съели своего монарха в 1851 году на Соломоновых островах. Череп Бойда выкупили по сходной цене — за двадцать топоров. Долгие годы он был экспонатом музея в Сиднее, пока один дотошный исследователь не установил, что череп этот принадлежал женщине меланезийской расы…
Работа на китобойных судах так тяжела и опасна, что было нелегко укомплектовать экипаж — особенно во времена «золотой лихорадки», когда китобои бежали из австралийских портов и шли на прииски. Тогда в Австралии стали применять «американскую» систему, то есть затаскивать моряков на корабль в состоянии полного опьянения. Под сиднейскими кабаками были сделаны специальные подвалы, где капитаны могли осмотреть и приобрести за наличные упившихся до бесчувствия матросов.
Одним из оптовых поставщиков был Слоджер Болл, обычно прогуливавшийся по Сиднею в безупречном кителе с выражением достоинства на лице. Когда заказ был срочный, а под рукой не случалось настоящих матросов, он спаивал пастухов из буша, только что пригнавших в город стадо овец. Пьяного матроса трудно отличить от пьяного пастуха, поэтому такое мелкое жульничество сходило с рук, хотя пригодность на судне человека, всю жизнь имевшего дело с одними овцами или волами, была по меньшей мере проблематична.
Однако китобои предпочитали именно этого поставщика всем прочим, которые среди пьяных поставляли иногда на отплывающий корабль обыкновенные трупы, купленные у могильщиков в морге. Поставщика разоблачали обычно лишь далеко в открытом море, когда боцман пытался выгнать на работу «товар», оплаченный наличными и доставленный на судно прямо перед поднятием якоря. Если оказывалось, что «пьяный» спит вечным сном, его выбрасывали в море, а капитан обходил потом стороной ненадежных поставщиков…
Океан или буш?
Дикими побоищами славились портовые кабаки Сиднея «У черной собаки» или «У китобоя». Старые хроники вскользь упоминают о том, как один китобой, который начал было увиваться около девушки главаря местной бандитской шайки, был в буквальном смысле слова забит на смерть. Его привязали к бочке, били чулком, наполненным песком, а в свежие раны втирали соль…
История Австралии связана с китобойным промыслом еще и по причинам… политическим. Героя последующих событий зовут Джон Бойл О’Рейли; в 1863 году он находился в рядах десятого гусарского полка. Ирландец по происхождению, О’Рейли вступил в армию, чтобы организовать движение сопротивления среди своих соотечественников, несших службу под британским флагом. Заговор был раскрыт, и в 1866 году, накануне своего двадцатитрехлетия, О’Рейли был приговорен военным судом в Дублине к смертной казни, которая впоследствии была заменена двадцатилетней ссылкой. Вместе с другими участниками заговора он оказался в Западной Австралии, поблизости от центра китобойного промысла.
Бежать можно было в двух направлениях: в океан или в буш. Местный пастор предупредил его о тех опасностях, которые ждут беглеца в буше, и он бежал на американском китобойном судне «Газель». Имперский заключенный № 9843 Джон О’Рейли был вынужден при этом прихватить обыкновенного преступника по фамилии Боумен. Дело в том, что уголовник случайно узнал о готовящемся побеге и под угрозой разоблачения потребовал взять его с собой. Когда «Газель» после двухмесячного плавания пришла к острову Родригес, тамошние британские власти уже получили сообщения о розыске преступников. Боумен был опознан и препровожден на берег. Было ясно, что для смягчения ожидающей его кары уголовник выдаст ирландца.
