Нанде постарались, убирая лишнее.
Когда фильм закончился и в зале включили свет, среди приглашённых царила немая сцена. Будучи, в подавляющей своей части, людьми неглупыми, они без труда опознали главного героя сюжета и теперь внимательно, с недоверием глядели на меня.
— Да. Это Виталис Самадаки, позывной «Маяк», — подтвердил секретарь. — Тот самый, с экрана. Рядовой Федерации, вступивший в ряды добровольческой бригады «Титан» и с честью защищавший нашу страну от вооружённой агрессии Розении. Он попал в плен и был вынужден нести всякую околесицу под угрозами пыток. Впоследствии господин Самадаки обрёл свободу при помощи нашей группы по обмену пленными и с участием дипломатического корпуса Федерации...
Какое же вопиющее, но убедительное враньё!
— Давайте отложим вопросы на потом, — человек президента, объяснив, кто я такой, с отработанной сноровкой перевёл внимание на себя. — У нас есть ещё кое-что.
Многие из присутствующих от любопытства подались вперёд. На двойную сенсацию они явно не рассчитывали.
Свет вновь погас, заработал экран, и я, забив на все протоколы, повернулся к экрану.
Показывали сержанта Бо. В форме, гладко выбритого, по обыкновению, поджарого.
— Вы сержант Федерации?
— Да. Сержант Бо Мид, личный номер...
Отвечал мой бывший командир коротко, строго на поставленные вопросы. Рассказал о налёте, о том, как добирался до ближайшего населённого пункта, как пребывал на военной базе в ожидании возвращения в часть. Про тюрьму или наш побег — тишина. Видимо, с ним медийщики поработали…
До меня не сразу дошло, что съёмка недавняя. Сержант выглядел точно так же, как и при нашей встрече в посольстве, с неизбежными изменениями во внешности, особенно заметными тем, кто его хорошо знает и давно не видел.
Следом показали и парней из взвода, ограничившись парой-тройкой общих фраз.
Затем картинка продемонстрировала пограничный пункт, уходящих колонной по двое солдат за условную линию границы, автобус, ждущий их на нейтральной полосе.
— Все военнослужащие давно переданы командованию, — не дожидаясь окончания видео, заметил секретарь. — В установленном порядке и с сопроводительными документами. В силу дипломатических ограничений Федерации, отправка по месту службы произведена с территории нейтральной НьюДании, с участием заинтересованных лиц из представительства... Так что весь предыдущий фильм — откровенная ложь!
Свет загорелся повторно.
— Задавайте вопросы, — ответственный за общение с прессой указал на сухощавого, высокого мужчину.
— Почему использовались другие имена?
— По рекомендации Службы Безопасности. Имелись веские основания предполагать, что враг осмелится совершить покушение на военнослужащих Федерации. По этой причине они секретно находились на территории военной базы до разъяснения всех обстоятельств произошедшего. Как свидетели. Разумеется, с соблюдением всех положенных формальностей.
— Для чего могло понадобиться повторное нападение? — спрашивал следующий.
— Сержант Бо Мид видел атакующую технику врага и визуально опознал модели, имеющиеся на вооружении Розении. Так же его подчинённые заметили корректировщика огня, через полицию уведомив об этом Министерство Обороны.
Во заливает! Как по писанному!..
В общих чертах смысл ответов сводился к тому, что государство окружило отеческой заботой выживших солдат и тщательно оберегало их от шпионских и диверсионных атак. А некоторая задержка в пребывании обуславливалась затяжным периодом дипломатической переписки в силу действующих ограничений из-за войны, досадным, но неизбежным формализмом со стороны командования взвода Федерации да работой особой комиссии, расследующей нападение на маяк и гибель лидера оппозиции.
— В ходе следствия опрошены более полутысячи свидетелей, — выдавал «подробности» секретарь. — Вы же понимаете, какой это колоссальный объём работы и насколько важно выяснить всю подноготную случившегося!
Не удовлетворившись произведенным эффектом — кое-кто из журналистов демонстрировал откровенный скепсис, он напустил туману по поводу разоблачённой агентурной сети противника, пустившей корни в самом сердце генерального штаба. Зазвучали фамилии, серьёзные должности, из чего я сделал вывод, что недавно в армейских рядах прошла определённая чистка.
Кирпичик лжи ложился на кирпичик правды, смазываясь раствором недосказанностей и очень убедительно подтверждая версию властей. Чувствовалось, этих умников не сбить и не разоблачить на нестыковках. Подготовились тщательно, прогнозируя любой поворот в журналистских головах и готовые к любым каверзам.
На многие вопросы президент отвечал лично, демонстрируя незаурядный ум, владение обстановкой и умышленно простую речь, избавленную от лощёных, статусных оборотов.
— Ну а чего вы хотели? — вопрошал он в зал. — У нас — гости. Солдаты. На шее — угроза конфликта с Федерацией. Вы что думаете, атака на маяк — это обычная диверсия? Поставьте себя на место наших звёздных партнёров. Гибнут их военнослужащие, в тылу. В нашем тылу! — выделил глава государства. — Вы представляете последствия? Мы, гаранты безопасности, позволили врагу уничтожить элемент навигационной системы на своей территории. Погибает мой главный оппонент, гроздьями вскрываются иностранные агенты... Кто бы нам дал время на раскачку?
И всё в таком духе. Принимали меры, выявляли, проделали комплекс мероприятий, сохранили добрососедские отношения, шли навстречу, не пили, не ели, не спали, спасая от многочисленных злопыхателей престиж государства и солдатские жизни, пока их эвакуационный транспорт едва ли не пешком тащился через всю галактику.
***
Постепенно добрались до меня. Экран планшета подсказал: «При неудобных вопросах ссылайся на режим секретности».
— Почему вы оказались вне вашего подразделения?
— Находился в увольнении, — озвучил я поданный суфлёром ответ. — Гулял по столице.
Кто там знает, что нас ни разу не выпустили за периметр охраняемого объекта!
— Тогда почему вы записались в добровольческую бригаду, а не присоединились к своим?
— Посчитал, что там от меня будет больше пользы.
— Вы действовали с разрешения командира?
— Нет.
— Дезертировали?
— Нет. Заочно испросил отпуск, обязавшись явиться по первому требованию.
— Можно подробнее?
— Пожалуйста. Мой контракт подходил к концу. Я не стал тратить время на бесполезные переезды из столицы в расположение, а воспользовался правом догулять положенный отпуск вне своего подразделения. Его окончание совпало с окончанием моей службы. Так как никаких приказов о продлении контракта не поступало, я отправился в добровольческую бригаду. Не раньше. По данному факту командованием проведено разбирательство, и мои действия признаны законными.
Желая сделать свой бред более весомым, я отогнул правое ухо, демонстрируя отсутствие армейского чипа.
— И вы не опасались возможной угрозы, как ваши товарищи?
— Опасался.
— Но пошли воевать…
На выручку пришёл секретарь президента:
— Насколько мне известно, господина Самадаки отговаривали от так смакуемого вами поступка. Однако он — свободный человек и волен распоряжаться своей судьбой по собственному разумению. Это нормально для демократии, — припечатал секретарь журналиста, — определять выбор жизненного пути исходя из моральных убеждений.
