Насколько они уже знали из откровений Фань Ли, местечко это, чьи жители официально кормились рыбной ловлей и огородами, на самом деле было одним из перевалочных пунктов не самой серьезной контрабанды, а посему сюда не заглядывали ни партизаны, ни полиция – и с теми, и с другими давно договорились, чтобы держались подальше в обмен на некоторую мзду…
Каким бы искренним и покорным ни казался почтенный господин Фань Ли, доверять ему не следовало ни капельки, а потому они сидели на окраине джунглей не менее двух часов, наблюдая за жизнью крохотного поселка. Собственно говоря, жизнь вовсе не казалась ни оживленной, ни интересной – за все время только из одного дома выходили пописать в лес двое местных, да жена племянника ходила на огороды…
На исходе второго часа Морской Змей после недолгой консультации с Мазуром и Князем отдал приказ…
Силы их уменьшились на треть, но и с оставшимися можно было без труда блокировать деревушку, размерами не блиставшую. Четверо, возникнув из джунглей, как чертики из коробочки, встали в оцепление, пулеметчик остался в джунглях прикрытия ради, а остальные, уже не скрываясь, в полный рост двинулись по вытоптанному пустырю, с превеликой натяжкой способному сойти за главную улицу. Идущая в авангарде двойка в молниеносном темпе проверила один дом, никого там не найдя, второй…
Из третьего выскочили те двое, давешние писуны. Черт их знает, что они там себе решили, но у одного оказалась в руках потрепанная английская винтовочка, из которой он всерьез собрался шарахнуть по пришельцам.
Вот только не в том настроении они были, чтобы расшаркиваться и вести светские беседы… Шагавший впереди Железный Дровосек, не потеряв ни секунды, единственным выстрелом с бедра угодил нахалу прямо в лоб, и тот, выронив винтовку, кувыркнулся с невысокого крыльца. Второй, вооруженный лишь крисом на поясе, моментально плюхнулся ничком, закрыл голову руками, показывая всем видом, что он человек рассудительный. И потому его оставили жить.
Племянничек тоже выскочил на крыльцо – довольно молодой, лет тридцати, китаец, вполне упитанный, как и подобает единственному деревенскому купцу. Мазур аккуратненько взял его на прицел, дружелюбно улыбаясь. Племянник проворно поднял руки, то есть вел себя вполне правильно. Он усмотрел-таки среди незваных визитеров собственного дядюшку, но на лице что-то не наблюдалось особых родственных чувств – только вполне понятный страх…
– Кто в доме? – не теряя времени, рявкнул Лаврик. – Кто в доме, спрашиваю? Только не притворяйся, тварь, что пиджина не понимаешь!
– Только жена и дети! – заторопился китаец, стоя в прежней позиции. – Никого больше, только жена и дети! У меня нет оружия, господа… Дядюшка, что случилось?
Фань Ли, страдальчески улыбаясь, лишь пожал плечами. Потом повернулся к Лаврику, которого боялся гораздо больше, чем Морского Змея:
– Пойдемте в дом, я покажу…
Первым по знаку командира внутрь влетел Железный Дровосек и буквально через пять секунд призывно свистнул. Тогда они двинулись всем скопом – Фань Ли под бдительным присмотром Лаврика и Безымянного Товарища, Морской Змей, Мазур, легонько подталкивавший перед собой хозяина.
Справа – полукруглый проем, в комнате стоит женщина, прижимая к себе двух совсем крошечных киндеров. Оцепенела от ужаса, как птичка перед удавом, да кто ж будет ее сейчас душевно успокаивать, ладно, пусть так и стоит…
Большая комната, надо полагать, главная зала. Легкая бамбуковая мебель, никелированный японский транзистор на плетеном столике, шкаф, какие-то этажерки… Ни следа капсулы.
– Ну? – хмуро спросил Лаврик.
– Сейчас, сейчас… – пробормотал Фань Ли, направляясь к шкафу. – Сейчас я вам ее достану, господа…
Дальнейшее заняло всего-то несколько секунд. Вместо того, чтобы распахнуть шкаф, дворецкий топнул ногой, и в углу комнаты проворно отскочила узкая дверь, куда Фань Ли рванул с проворством молодой лесной антилопы… но Безымянный Товарищ, мелькнув мимо Мазура в немыслимом прыжке, упал на пол спиной, с разлету заплел ногами щиколотки беглеца и опрокинул его на пол с превеликим грохотом, так что Фань Ли качественно впечатался мордою в порожек потайного хода…
Мазур на всякий случай упер племянничку в спину ствол, хотя тот вроде бы и не собирался последовать примеру дядюшки. В соседней комнате послышались женские всхлипывания.
– Ну да, – сказал Безымянный Товарищ, вставая с чисто подметенного пола и бесцеремонно вздергивая за шиворот Фань Ли. – Следовало чего-то такого ожидать. Это у него был единственный шанс… Ход ведет куда-нибудь в джунгли, а? – Он заглянул внутрь, удовлетворенно кивнул. – Ну да, на совесть сделано, там ступеньки вниз уходят… Ах ты, сволочь, я ж сейчас тебя в китайскую лапшу порежу…
– Господа! – возопил Фань Ли, размазывая по щекам слезы вперемешку с кровью из разбитого носа. – Я ничего против вас не замышлял, просто подумал, что вы на меня рассердитесь…
– Ты что же, скотина, хочешь сказать, что капсулы здесь нет? – спросил Безымянный Товарищ голосом, от которого даже у Мазура по спине скользнули ледяные мурашки. – Голову мне дурил?
– Нет-нет-нет, что вы! Она здесь, только она… Я боялся, вы будете сердиться… Чжао! – заорал он истошно. – Покажи господам огород, немедленно! Проводи их в огород!
– Пожалуйста-пожалуйста! – оторопело забормотал племянник Чжао. – Если вам нужна та штука, пойдемте… Если она ваша, забирайте, мне и не к чему… Я же не знал, уважаемые господа, что это ваша собственность, дядюшка мне ее отдал, и я решил…
Лаврик подтолкнул его к двери. Процессия обогнула дом, прошла метров пятьдесят меж редкими деревьями.
И оказалась перед небольшим огородом. Аккуратненькие грядки с какими-то неизвестными белым людям по имени ухоженными злаками были окружены оградой из толстых бамбуковых кольев…
А на колья в десяток рядов была натянута светло-зеленая, засвеченная фотопленка, образовавшая надежный, прочный забор. Светло-зеленые полосы легонько подрагивали под идущим из джунглей легким ветерком, издавая явственный треск и жестяной шелест…
Слева, совсем рядом, стояла капсула. Лишенная верха, вскрытая, как консервная банка. Ее поддерживало сооружение вроде подстаканника, сваренное из железных прутьев. На выпуклом боку так и осталась в полной неприкосновенности русская надпись, стращавшая взрывоопасностью и наставлявшая немедленно сообщить об обнаружении местным властям, а над ней философски ухмылялся череп с перекрещенными косточками. В капсулу была насыпана земля, и там росли красивые голубенькие цветочки, крупные, с круглыми мохнатыми лепестками…
– Здесь вся пленка, целиком! – заторопился Фань Ли, корчась от боли, потому что Безымянный Товарищ, не соображая, что делает, чисто машинально сжимал его плечо. – Мы эту штуку вскрыли еще на корабле, никто не знал, что с ней делать, она ни на что не была пригодна, и Лао отдал ее мне… Чжао давно жаловался, что нет хорошего материала для ограды… Господа, здесь вся пленка, совершенно вся, он ни клочка не оторвал…
Лаврик, не сводя с него бешеного взгляда, слепо нашаривал нож на поясе. Пальцы уже нащупали рукоятку, стиснули так, что побелели костяшки…
– Не надо, – хмуро сказал Морской Змей, перехватив его запястье. – А смысл?
– А никакого смысла… – сказал Лаврик, уставясь в пространство совершенно пустым взглядом, яростно и отрешенно. – Просто чтобы кишки намотать на плетень…
– Самарин! – рявкнул Морской Змей ему в лицо.
Медленно-медленно Лаврик возвращал себя к печальной реальности, разжал, наконец, пальцы, снял ладонь с рукояти ножа. Фань Ли, таращась на него с ужасом, медленно пятился, пока не наткнулся на выставленную ладонь Безымянного Товарища, сказавшего тихо, почти ласково:
– Ах ты ж, сволочь, сволочь… Почему не сказал сразу?
– Вы бы меня убили… – прошептал Фань Ли. – Убили бы сразу, я бы вам стал не нужен больше…
Мазур оглянулся. Возле дома, прижав к себе малышей, стояла женщина с закаменевшим от ужаса лицом. Она боялась сделать еще хоть шажок, боялась кричать и боялась молчать, детишки оцепенели, уже сообразив, что здесь происходит нечто нехорошее, и сияло солнце, и зеленели джунгли, и потрескивала под ветерком безнадежно засвеченная фотопленка, из-за которой до последнего момента гибли люди и тяжело проворачивались огромные сложные механизмы разведок и армий, и в самых высоких кабинетах по разные стороны океана отдавали не подлежащие обсуждению приказы, и над морем носились истребители, и меняли курс атомные субмарины, и военные корабли готовы были всерьез схлестнуться в нейтральных водах, предоставив остальное дипломатам…
И ничего нельзя было изменить. Они были профессионалами, они все-таки отыскали потерю, продравшись через все преграды, теряя своих и убивая сами, но все казалось бесполезным…
