Читаем без скачивания Покушение - Елена Сенде

— Мари-Жанна сказала ему, как меня найти.

— Но это невозможно!

— Он здесь.

— Сириль, ты в опасности! Сейчас же отправляйся в полицию, пусть его арестуют.

— Под каким предлогом?

Молчание Бенуа было слишком красноречивым. Он не мог ничего предложить ей. Нет, он ничего не мог сделать. Вдали от Франции Жюльен Дома был свободным как ветер.

— Отведи его в больницу, а я, используя свои связи во Франции, свяжусь с полицией. Я прилечу первым же рейсом. Жди меня, я буду завтра вечером.

Сириль быстро думала. Она не представляла себе, как ей удастся, не обладая достаточной физической силой и без оружия, задержать такого крепкого мужчину, как Жюльен. Он как раз обернулся, пристально посмотрел на нее и, похоже, понял, о чем она говорит. Она должна была заканчивать разговор.

Прижав телефон к уху, чтобы Бенуа расслышал ее, Сириль сказала:

— Хорошо. Я постараюсь задержать его. Встретимся завтра вечером в Бангкоке. В «Хилтоне».

«Мари-Жанна, это Сириль. Я только что разговаривала по телефону с Бенуа, и он сообщил мне о случившемся. Я потрясена, но могу тебя заверить, что все будет хорошо. Мы тебя вылечим. И… Жюльен будет осужден и наказан. Обещаю. Я люблю тебя, как свою дочь. Целую. Позвони, когда сможешь».

Сириль повесила трубку, чувствуя комок в горле, и облокотилась о раковину в туалете «Бара Ват». Открыв холодную воду, она умылась, прогоняя слезы, и вытерла лицо бумажными салфетками.

Выйдя из туалета, она скрыла глаза за солнцезащитными очками. Жюльен Дома, напротив, снял их. Только несколько раз за свою жизнь она чувствовала себя настолько плохо.

До этого она пыталась решить проблемы, которые касались лично ее. Но теперь была Мари-Жанна… Девушка находилась в больнице, и вместо ее роскошных голубых глаз зияли две дыры. Ее единственным преступлением являлось то, что она влюбилась в больного человека. Сириль выругалась. Она была виновата вдвойне. Она стала причиной безумства этого молодого человека. И она же не смогла защитить от него свою племянницу. Она ведь чувствовала, что что-то не так, но не могла уловить, что именно. Она была виновата, как никогда.

Был полдень. Сириль медленно села за столик. Она заметила, что Жюльен заказал два стакана чего-то, напоминающего гранатовый сироп. Она должна была выдержать взгляд его серых глаз. Ее руки дрожали, лицо было бледным, она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Этот сумасшедший осмелился тронуть ее дорогую племянницу. Она чувствовала, как по ее жилам течет обжигающая ненависть, — такого она не ощущала еще никогда. Сверхчеловеческим усилием она заставила себя разжать кулаки.

«Ты заплатишь… заплатишь за то, что сделал с ней».

Постепенно она расслабилась. Начиналась игра…

— Простите, мне звонили их клиники. Я вынуждена заниматься очень деликатным случаем на расстоянии. — Она указала на кроваво-красный напиток. — Что это?

— Сок гибискуса.

— А! Ну что ж…

— Я подумал, что это поможет нам освежиться.

Голос Жюльена снова обрел спокойную уверенность, но Сириль уже погрузилась во враждебное молчание.

— Да, конечно, — раздраженно сказала она.

Сириль взяла в руки стакан и поднесла к губам. Напиток был сладким. Бодрящим. Официантка поставила на их столик тарелку с кусочками курицы и бумажные салфетки.

Сириль хотелось уйти. Этот тип болен. Ее решение было точным и окончательным: она должна отправить его в больницу. Она обхватила стакан в надежде, что холод хоть немного успокоит ее нервы.

Жюльен Дома хотел было погладить ее пальцы, но Сириль резко отдернула руку.

— Итак, они сделали с тобой то же самое…

— Что? — спросила Сириль.

— Они стерли и твою память.

Его голос дрогнул. Сириль подняла брови, пытаясь сохранить спокойный вид, и сделала еще глоток. Но Жюльен не дал себя одурачить.

— Я понял это, как только увидел тебя в кабинете. Понял, что ты все забыла. Твои глаза изменились. Раньше в них можно было увидеть мир, а сейчас — только пустоту.

Сириль схватила кусочек курицы и сунула его в рот. Она не была голодна, но ей требовалось время для размышлений. И для того, чтобы набраться смелости. Она мысленно произнесла заранее подготовленную фразу, прежде чем повторить ее вслух как можно более безразличным тоном:

— Вы правы, у меня амнезия. И мне нужно лечиться. Так же, как и вам.

Жюльен Дома, не спуская с нее глаз, откинулся на спинку стула.

— Почему это ты вдруг решила довериться мне?

Сириль откашлялась, вертя в руках палочку от курицы.

— Я говорю вам о своей амнезии, Жюльен, потому, что у вас то же самое. И я полагаю, что нашла решение.

— Да? И какое?

— Нам обоим нужно вернуться в Париж и отправиться в Центр. Я узнала, что интенсивная стимуляция коры головного мозга дает положительный результат.

— Почему бы нет…

— Но я могу вернуться только через три дня. Завтра я отправляюсь в Сураттхани и обратно. Это в восьми часах езды отсюда. А потом я должна присутствовать на конгрессе. Думаю, будет лучше, если вы отправитесь в Центр исследования мозга, не дожидаясь моего возвращения. Я знакома с начальником отделения. Это не вызовет никаких проблем. Вас будут квалифицированно лечить.

— Нет.

Жюльен озвучил свой отказ как нечто очевидное.

— Нет?

— Я не пойду в больницу и не хочу, чтобы меня лечил кто-то, кроме тебя.

Она помолчала. Наступила тишина.

— Центр исследования мозга — учреждение высочайшего уровня. Вас будут лечить не хуже, чем в Париже. А я вернусь через двадцать четыре часа.

— Нет. Я или остаюсь с тобой, или уезжаю.

Сириль смахнула каплю пота с виска. Ее пациент был опасен. Она умирала от страха, но в то же время остро осознавала, что не может оставить его на свободе. Он представлял собой угрозу для любого, кто будет ему возражать. Она взвешивала альтернативы, оценивала возможные решения. У Сириль не было желания строить из себя героиню, она не была особо отважной, но понимала, что не сможет жить дальше с мыслью о том, что позволила скрыться преступнику, способному в любой момент нанести удар. А если он нападет еще на кого-нибудь? Это будет еще одна ее ошибка. Ошибка, с которой ей предстоит жить дальше. Выпив еще сока, она собрала все свое мужество и сказала:

— Хорошо. Тогда я предлагаю вам сопровождать меня, но при одном условии.

— Каком?

Наклонившись, Сириль прошептала:

— Я назначу вам лечение. Вы будете принимать лекарство, когда я скажу.

— Зачем?

— У вас случаются приступы садизма, Жюльен. Это происходит потому, что вы не можете унять своего волнения. Я не хочу оказаться в ситуации, когда мне придется обороняться.

— Я никогда не причиню тебе вреда.

— Я вам верю. Но скажем так: это будет для меня подстраховкой. Если вы согласитесь на мои условия, я возьму вас с собой.

Жюльен был согласен. Он не оставит Сириль. Они вернутся в Париж, и она вылечит его. Возможно, это положит конец мучениям, которые мешали ему отправиться куда-то из опасения, что он причинит кому-нибудь вред. Он снова откинулся на спинку стула.

— Хорошо, — мягко сказал он.

Группа манифестантов пересекла бульвар и, сделав полукруг, направилась в их сторону. Одетые в черные брюки и желтые футболки, они несли транспаранты с требованием новых выборов. Жюльен смотрел, как они приближаются. Следующие выборы могли завершиться бунтом, если правительство не наведет порядок в своих рядах, где царила коррупция. Не так давно тайцы изгнали из страны своего сомнительного премьер-министра, но это не помешало ему снова вернуться к власти. Фотограф прищурился: солнце, скрывшееся за небольшим облачком, подчеркивало желтизну футболок, что придавало картине некоторую странность. Прекрасный кадр, который можно было бы продать пресс-агентствам, обслуживающим выборы.

Но он чувствовал, что в данный момент не в состоянии сделать ни единого снимка. Манифестанты были не более чем в десяти метрах. Они направлялись к кафе, где, скорее всего, вспыхнет конфликт. Недавно уже имела место перестрелка в аэропорту. Жюльен схватил свою фотосумку и, перекинув ее через плечо, встал.

— Жюльен?

— Да.

— Мне нужно заехать в отель и купить кое-что перед поездкой. Вы со мной?

Он кивнул.

Сириль встала. Ее ноги были словно ватные. Она вовсе не была уверена в правильности собственного решения.

42

В половине шестого Сириль прошла в здание железнодорожного вокзала Бангкока, расположившегося под огромным металлическим куполом, из-за чего он казался воздушно-космическим ангаром. Они с Жюльеном расстались днем, договорившись встретиться в поезде. Сириль жалела о своем решении. Что она будет делать, если с Жюльеном Дома случится очередной приступ? Если он станет опасным и неконтролируемым? Единственным ее оружием было огромное количество лекарств, купленных в центральной аптеке с помощью международной карточки врача. Она засунула пакет с лекарствами в сумку вместе с несколькими предметами одежды и средствами личной гигиены.