По мышцам пронеслась освежающая волна энергии.
Позвоночник затрещал, как выгнутая антенна.
Пульс стал сильным, а кровь практически зазвенела в жилах.
— Вот так… — Бостон оторвался от нее и заглянул в глаза. — Так мне будет спокойнее.
— Это она? Твоя сила?
— Да… И надо же… целовать тебя куда приятней, чем просто гладить по плечу или сжимать руку. И даже интересно становится, что же произойдет, когда мы с тобой…
— Ты опять?! — прервала его Люба. — Жизнь ничему не учит?
Он рассмеялся.
— С некоторыми моими недостатками тебе придется смириться, они неисправимы.
— Надеюсь, их не больше двух, этих самых недостатков?
— Ну… Почти. Как-нибудь на досуге напишу тебе полный список.
— А сейчас? Так и будем стоять посреди поля?
— До дома целый час…
— Не хочу домой. Ни к тебе, ни к себе. Поедем туда, где никого нет?
— Да.
— И чего мы ждем? — Люба запрокинула голову, улыбаясь.
— Ло, — он крепко сжал ее плечи. — Ты только скажи — ты мне верила? Тому, что я за тобой рано или поздно обязательно приду?
— Чаще всего да.
— Я бы никогда тебя не оставил.
Ветер усилился, воя громче.
— Нашел бы меня, пусть не живую, так хоть иссушенную временем мумию?
— Жуткая картина, кровь стынет. Придется впредь следить, чтоб до крайностей не дошло.
— Запрешь меня в зоне досягаемости, как Гарик?
Впервые за время шуточной перебранки Бостон перестал улыбаться.
— Вот уж этого точно можешь не бояться. Мой отец… он держал маму взаперти, когда они еще не были знакомы.
Люба удивилась.
— Да? Но они вроде вместе?
— Ему просто повезло. Меня… держали закрытым. Даже мысли не допускай, что я пойду той же дорогой.
— Так ты теперь будешь идеальным?
— Исключая перечень неисправимого — клянусь, — Бостон прижал руку к груди.
— Это мы скоро узнаем, правда? — уверенно потребовала Люба, не отводя глаз.
— Верно, — Бостон наклонился к ней, собираясь снова поцеловать, но вдруг сдержался. Осторожно прижался лбом к ее лбу, облизал губы и глубоко вздохнув, спросил.
— Ты останешься со мной?
— Да, — она быстро кивнула, чуть не стукнув его головой по лбу, и он на секунду подался назад, но не отступил. — Я не представляю, что такое вечность. Да и про тебя знаю не так уж много. Ты наглый, беспринципный, обделенный счастливым детством и… ты мой. Не знаю, протянем ли мы вечность, но первым делом я собираюсь узнать тебя настоящего, а там… а там посмотрим.
Бостон улыбнулся.
— На самом деле я тоже плохо представляю, что такое вечность. И даже допускаю, что покажусь тебе не таким идеальным, каким сам себя считаю. Но что-то мне подсказывает, что нам на роду написано быть вместе. А я своей интуиции верю. И ты верь.
— Так и будет.
Теперь Люба потянулась к нему сама, сжимая в ладонях его футболку и лаская губами его подбородок и скулы, проводя вдоль щеки, собирая ощущения колючей щетины и мягкой кожи.
— Мы начнем все заново? С самого начала?
— Да. Но в этот раз все будет так, как скажу я.
— Обещаю… что ты будешь в этом уверен.
Он хмыкнул, но не стал спорить. Может, потом, попозже.
Над головой вдруг громыхнуло. Они одновременно подняли головы, разглядывая пухлые темные тучи.
— Дождь, — пояснил Бостон. — С утра обещают. Очень вовремя. Ты знаешь, что в дождь можно все?
— То есть? Совсем все?
— Наши женщины состоят из природы. Дождь, как и любое проявление стихийных сил для них что-то вроде редкого десерта, этакий бонус к покупкам. Как там описывала Лазурь: 'раствориться с ветром и обрушиться с неба, как наказание свыше… Лезвие меча Фемиды, направленное на земных грешников…' Такая игра, своеобразная театральная постановка. Лазурь где-то там, я ее чувствую. Теперь до нее долго не докричишься… Во время дождя все чувствуешь полнее.
Люба на секунду замерла, рассматривая, как при виде клубящихся туч в его глазах мелькает мечтательное выражение, а потом снова прижалась губами к его колючей щеке.
— Сейчас ка-ак ливанет! Кстати, тут прямо за поворотом мотель, — пробормотал Бостон, замерев и довольно зажмурившись, пока ее теплые губы снова и снова скользили по его лицу.
Хмыкнув, Люба тут же опустила его футболку.
— У тебя две минуты, чтобы успеть меня туда доставить.
— Две?.. — он оценивающе окинул ее взглядом, останавливаясь в районе надписи 'Заперта в сырой башне' на футболке, приобретенной по сети. — Согласен!
Над головой снова громыхнуло.
Первые толстые капли дождя шлепнулись на асфальт, прокладывая путь миллиону таких же капель.
Бостон уложился за срок вполовину меньше.
***
Почти через две недели они вернулись в городок у моря.
Навестили Любиного дядю. Люба зашла на несколько минут, просто показаться, потому что все это время родственники считали, что ей просто пришлось неожиданно уехать по делам.
Однажды вечером Бостон показал ролики, сделанные в целях поддержания конспирации. Люба стоит у машины, на заднем фоне какое-то строгое здание, она быстро говорит, что должна немедленно отправиться в город, чтобы помочь в завершении научного эксперимента по изоляции, на который команда положила больше года, потому что нынешняя участница по семейным обстоятельствам должна немедленно вернуться домой, а подхватить больше некому, новеньких долго обучать. Конечно, погрешность в результате получится, но лучше, чем совсем провалить испытания. И никакой конкретики, расплывчатые намеки, много умных слов, из которых по сути ноль.
Подобные ролики раз в месяц в течении года пересылали ее родным, пока она находилась в спячке. Качество было таким хорошим, что не зная заранее, Люба ни за что не заподозрила бы подделку. Даже удивительно становилось, смотришь в экран — а там ты, говоришь слова, которые на самом деле никого не произносила. И одежда на тебе такая, которую ты никогда не надевала — какая-то обезличенная серая роба. И волосы расчесаны так гладко, как в реальности никогда не получалось их расчесать.
— Привет, — ты машешь рукой с экрана и улыбаешься. — У меня все нормально. Точный срок до окончания пока не установлен, но рассчитываем на больше недели. Максимум — две. Привет родителям, я по вам скучаю. Пока! Если получится, чуть позже еще напишу.
— Потрясно, — решила Люба, впервые увидев себя со стороны. — Это я или не я?
— Не знаю. Зато точно могу сказать — об этой девушке я мечтал…
По крайней мере комплименты Бостон говорить научился.
От дяди они направились в дом Данилецких.
Погода стояла пасмурная, но без дождя, даже ветер утих. Пожелтевшие листья были такого яркого цвета, как будто специально сговорились устроить карнавал на осенних улицах.
