зря старались, если заслужили подобную оценку.
На улице солнце перевалило на вторую половину дня. На стадионе соревновались команды по броскам на дальность и точность. В принципе, бросали неплохо. Однако, я выцепил краем глаза наших друзей и показал на них Кацуми. Она помахала рукой Малышу и Шакко. Те помахали в ответ. Шакко даже нарисовала в воздухе вопросительный знак.
В ответ на это мы с Кацуми подняли руки вверх в победном жесте. Шакко и Малыш улыбнулись в ответ, после чего даже поаплодировали.
Я посмотрел на поле, где метали гранаты. В принципе, команды делали это неплохо. В памяти сразу же всплыли достопамятные слова майора Соколова. Он как будто встал рядом, заложил большие пальцы за ремень и процедил:
— Бойцы, если в вас бросили гранату, то у вас всего около трех секунд на спасение. Зона поражения десять метров, так что вряд ли сможете убежать. Если около вас есть хоть какое-то укрытие — прыгайте прямо туда. Только убедитесь, что вы не перепрыгиваете через то, за чем вы сами прятались от огня противника (предположим, что в обычной жизни с гранатами вы не сталкиваетесь). А если же вообще ничего нет — прыгайте в сторону и падайте на землю. И в этом есть рациональное зерно. В лежачем положении вы, скорее всего, сможете спастись от шрапнели и ударной волны. При взрыве гранаты не образуется ни одного «ядерного» гриба, который можно увидеть в боевиках. Там одни эффекты и прочее…
Мы, ещё желторотые пацаны, слушали его, старательно конспектируя каждое слово. В тот момент майор Соколов казался нам кем-то вроде полубога, который и танк на ходу остановит, и в горящий Рейхстаг не побоится войти.
— Бегите от гранаты — у вас будет достаточно времени, чтобы упасть в правильном направлении. Вот, в общем-то и всё. Если у вас нет защиты, то падать нужно ногами к гранате, можно даже подогнуть ноги, чтобы защитить артерии. Лучше потерять часть пальцев ног, чем часть шеи и головы. Обязательно закройте уши и откройте рот. Выполнять!
И мы падали в пыльную траву, открывали рты и выплевывали залетевших случайно кузнечиков.
— Однако, предположим, что это боевая ситуация и на вас есть защита — шлем и бронежилет. В таком случае, следует ложиться головой к гранате. Кевларовый шлем специально предназначен для защиты от осколков, а бронежилет защищает в трех местах — спереди, сзади и плечи. Ни в коем случае нельзя ложиться боком — открывается широкий фронт для поражения тела. Подставляя самые защищенные места, вы минимизируете урон. Лечь ногами к гранате — способ, если у вас нет вообще никакой защиты. Но это крайний случай, не забываем про бедренную артерию. Возвращаясь к защите, руками можно прикрыть: шею и нижнюю часть головы, или уши, открыв рот. Решать вам.
Мы слушали, запоминали. Смотрели, как Соколов кривился, заканчивая свою речь:
— Если вы не отключились, не сидите и не поздравляйте себя. Тот, кто бросил гранату, может бросить вторую или открыть огонь. А еще будет очень хорошо, если вы или кто-то из товарищей крикнет "Граната!", только заметив ее. В этом случае у вас есть больше шансов спастись.
Пока я вспоминал о прошлом, мои ребята уже отстрелялись. И надо сказать, что сделали это неплохо! Мы пока что занимали второе место, дыша в спину Минори и его команде, но ещё не вечер. Впереди было плавание и кросс по пересеченной местности!
Глава 28
На плавание отправились мы с Малышом. Ему всё-таки удалось улизнуть от кросса по пересеченной местности. Впрочем, Кацуми и Шакко сами изъявили желание побегать. Они сказали, что лучше поносятся дурными страусами по лесам и полям, чем будут ощущать на своих пятых точках жадные взгляды.
Мы с Малышом рассудили, что девушки сказали всё верно. Поэтому мы направились в раздевалку, а девчонки пошлепали на автобус. Им нужно было добраться до реки Тамагава, где устроители военных игр создали пятикилометровую трассу для бега.
Из раздевалки мы вышли на территорию бассейна. Пяти дорожек для сорока курсантов было мало, поэтому нас разделили на восемь групп. Так как прохождение фиксировалось по времени, то этот временной интервал и учитывался потом в общем подсчете итогов.
В отличие от олимпийских дисциплин, где плыть под водой нельзя дольше пятнадцати метров, у нас можно было дистанцию в сто метров проплыть вообще ни разу не поднимаясь на поверхность. Конечно, сначала мы с Малышом обрадовались, но потом…
Преподаватели по краям бассейна с помощью оммёдо запустили в воду электрических угрей!
Да-да, тех самых зловещих и похожих на змей созданий, которые с застывшими улыбками начали легко скользить по водной глади.
— Это что? — спросил Малыш упавшим голосом.
— Это то, что нам предстоит преодолеть, — покачал я головой. — Или ты думал, что тут будет всё также просто, как с метанием гранат?
— Ну, там тоже было непросто. Там на площадку дул ветер с разных сторон и надо было приноровиться, чтобы выбрать правильное направление, — буркнул Малыш.
— А тут всего лишь угри. Убить не убьют, но вот сознание потерять можно, — вздохнул я. — Так что будем пытаться пройти этот этап достойно. Только бы не обосраться, когда эти сволочи шарахнут.
— А что? Можно и обосраться?
— Можно, но не нужно — потом бассейн замучаются убирать, — хохотнул я в ответ и шлепнул по могучему плечу. — Ладно, где наша не пропадала? Авось получится всё ровно и не попадемся мы на зубок к этим сволочам.
— Они ещё и кусаются?
— Ну да. Так что береги своего червячка, а то вылезешь на берег с богатым уловом.
— Да ну тебя, босс, — отмахнулся Малыш. — Всё ты шутки шутишь. А тут ведь серьезное дело…
— Не ссы, нас будут опекать сэнсэй вместе с Тигром. С ними Киоси. А уж эти звери любому угрю объяснят — какое он говно и почему ему надо срочно утопиться!
Малыш посмотрел на трибуны, где с серьезными моськами выделялись наши болельщики. Родители Кацуми поехали следом за дочкой, чтобы посмотреть на бегающих курсанток и при случае подбодрить их.
Когда Киоси увидел, что мы на него смотрим, то тут же запрыгал-заплясал на месте. Сэнсэй одернул его, после чего тануки уселся на место и просто махал нам рукой. Тигр через силу улыбнулся и тоже вяло помахал нам. Мы с Малышом дружно кивнули в ответ.
— Что-то Тигр совсем сдал, — заметил я. — Он тебе не говорил, что с ним?
— Не говорил. Он вообще мало говорит в последнее время. Всё больше проводит время с Норобу, а со мной если и перекинется парой фраз,
