Сложив газету, мистер Мортимер сунул ее в карман.
– Таковы факты относительно смерти сэра Чарльза Баскервиля, мистер Холмс, – сказал он.
– Благодарю вас, – ответил Шерлок. – Я внимательно выслушал вас и полагаю, что дело, за которым вы пришли, определенно не лишено определенного интереса. Некоторые заметки по этому поводу мне доводилось читать, но я не особенно вдавался в них, поскольку был сильно занят другим делом. Ко мне за помощью обращался Ватикан, и мне пришлось неоднократно бывать там, разговаривать с Папой Римским. Значит, вы говорите, в этой газете есть все, что имеет отношение к смерти сэра Баскервиля?
– Абсолютно все, – кивнул мистер Мортимер.
– То есть только то, что посчитали нужным напечатать.
– Да.
– Тогда расскажите мне о фактах, которые не попали в печать, – Шерлок Холмс снова откинулся на спинку кресла и, соединив кончики пальцев, приготовился слушать мистера Мортимера с видом бесстрастного судии.
К моему удивлению в мистере Мортимере произошла внезапная перемена. Он нервно заерзал в кресле и заговорил, временами переходя на трагический шепот.
– Хорошо. Я расскажу вам о таких вещах, которые никогда и никому бы не доверил. Мне не хотелось знакомить с ними судью и присяжных по одной причине – неловко как-то, знаете ли, ученому и вдруг поддаваться всеобщим суевериям. Да, кстати, и по личным мотивам тоже, о них указывалось в газете. Я боялся, что наследник сэра Чарльза не останется жить в Баскервиль-холле. Поместье и без того имеет дурную репутацию. Потому-то я и решил на суде по большей части отмалчиваться, а если говорить, то лишь исключительно о вещах практических, не касающихся эмоций. С вами же я могу быть вполне откровенным. По крайней мере, я не вижу достаточных оснований что-либо скрывать от вас.
– Дело в том, что места здесь болотистые, людей живет очень мало, и все соседи, ища общения, волей-неволей тянутся друг к другу. Именно поэтому я довольно часто виделся с сэром Чарльзом. В нашей округе на много миль вы не найдете ни одного образованного человека, за исключением, конечно, мистера Франкленда из Лафтер-холла и мистера Стэплтона, натуралиста. Поначалу предметом наших встреч был почтенный возраст сэра Чарльза и сопутствующие ему болезни, но мало-помалу мы по-настоящему сдружились. Человек начитанный и от природы любознательный, он так же, как и я, интересовался наукой. Строго говоря, на этой почве мы и сошлись с ним. Сэр Чарльз привел из Южной Африки множество любопытных впечатлений, и мы нередко коротали с ним вечера, разговаривая на различных научные темы, например, о сравнительной анатомии бушменов и готтентотов.
– В последнее время мне стало совершенно очевидно, что сэр Чарльз находится на грани нервного срыва. Он слишком близко к сердцу принимал ту легенду, о которой я вам читал в самом начале. И даже более того. С некоторых пор, совершая прогулку по поместью, он начал стороной обходить болото. Вам это может показаться невероятным, мистер Холмс, но сэр Чарльз был абсолютно убежден, что над его родом тяготеет страшное проклятье. То немногое, что ему удалось выяснить о своих предках, говорило в пользу такого убеждения. Его начала преследовать навязчивая идея. Дальше – больше, он поверил в реальность существования собаки и неоднократно спрашивал меня, не доводилось ли мне во время ночных возвращений с вызова видеть нечто подозрительно-странное, или слышать собачий вой. Да, мысль о собаке не давала ему покоя.
– Помню, как за три недели до трагических событий, я приехал к нему. Был тихий вечер. Сэр Чарльз стоял перед домом, у самых дверей. Я спрыгнул с коляски, подошел к нему, но он словно не видел меня. Его полный ужаса взгляд был устремлен куда-то вдаль, через мое плечо. Я обернулся и на мгновение увидел какое-то странное существо черного цвета, размером с теленка. Вначале я, правда, подумал, что это заблудившийся теленок. Он пропал в конце аллеи так же стремительно, как и появился. Я устремился туда, но ничего не увидел. Животное исчезло, но весь этот эпизод оставил в сознании моего друга крайне тягостное впечатление. Я пробыл в Баскервиль-холле допоздна. Именно тогда сэр Чарльз и передал мне на сохранение манускрипт, – мистер Мортимер похлопал себя по карману. – Простите, что я так много времени говорю об этом эпизоде, но вскоре вы поймете, что при всей своей незначительности, он имеет огромное значение в свете последовавшей за ним трагедии. Хотя тогда, в тот вечер, все происходившее казалось мне случайным стечением обстоятельств, не стоящих внимания.
– Это я порекомендовал сэру Чарльзу съездить в Лондон. Чтение старинных химер, именно так я бы назвал все эти древние сказанья, и постоянные тягостные раздумья отрицательно сказались на его здоровье. Сердце у сэра Чарльза было неважное, да прибавьте к тому постоянное напряжение. В общем, я посчитал, что сэру Чарльзу пойдет на пользу, если он немного отвлечется от мрачной обстановки Баскервиль-холла и поживет немного в столице. “Обратно, – думал я, – он вернется совсем другим человеком”. Мистер Стэплтон, которого также немало заботило состояние здоровья сэра Баскервиля, был того же мнения. И вдруг, в самый последний момент, нате вам – катастрофа.
– В тот вечер, когда сэр Чарльз трагически погиб, его дворецкий, Берримор, обнаружив тело, послал за мной Перкинса, конюха. Тот прискакал верхом. Я в тот день засиделся допоздна, поэтому долго собираться мне не пришлось. В Баскервиль-холл я прибыл раньше, чем через час после всех событий. Соединив воедино все факты, собранные позднее следствием, я направился в тисовую аллею по следам, оставленным сэром Чарльзом. Видел я и то место у калитки, где он постоял. Но вот что меня удивило – оттуда, к дому, сэр Чарльз двигался очень странно. Отметив про себя это обстоятельство, я подошел к телу, и принялся осматривать его. Да, кстати, я видел следы только самого сэра Чарльза и Берримора. Так вот. Сэр Чарльз, лежал, уткнувшись лицом в посыпанную гравием дорожку, руки его были раскинуты, пальцы словно вцепились в землю. Я взглянул на его лицо – и оторопел. Страшная гримаса исказила его. Что в ней было больше – муки или ужаса, затрудняюсь сказать. Помню одно – я сразу и не поверил, что передо мной лежит сэр Чарльз. Во всяком случае, если б меня заставили поклясться, что это – лорд Баскервиль, я бы, вероятнее всего, воздержался. Но заверяю определенно: следов насильственной смерти на теле не имелось. И вот еще что – на следствии Берримор один раз сказал неправду. Он заявил, что вокруг тела сэра Чарльза не было никаких следов. Хотя, возможно, он их попросту не заметил. Но я их видел, свежие и ясно различимые.
– Следы? – спросил Холмс.
– Да, отпечатки.
– Женские или мужские?
Доктор Мортимер как-то странно взглянул на нас и упавшим голосом произнес.
– Можете мне поверить, мистер Холмс, я видел отпечатки… лап огромной собаки. Ужасающе огромной.
Глава 3
Неразрешимая проблема
Признаюсь, от этих слов у меня мороз пошел по коже. Голос доктора дрожал, результат того, что и сам он потрясен. Холмс, охваченный всеобщим волнением, подался вперед и устремил взгляд в мистера Мортимера. По их яркому блеску я сразу понял, что он захвачен рассказом доктора.
– Вы их, в самом деле, видели?
– Так же отчетливо, как вижу вас.
– И ничего об этом не сказали?
– А зачем?
– Но как же так получилось, что кроме вас, их никто не заметил?
– Отпечатки находились далеко от того места, где лежал сэр Чарльз, ярдах в двадцати. Никто даже и не думал что-нибудь искать там. Если б я не знал об этой легенде, я бы и сам не придал бы им значения, даже увидев их.
– Случается ли, что на болотах бегают чьи-то собаки? Пастухов, например?
– Конечно, но те собаки значительно меньше.
– Значит, по вашему мнению, вы видели следы крупной собаки?
– Просто огромной!
– Но к телу она не подходила?
– Нет.
– Какая в тот вечер стояла погода?
– Сырая, промозглая.
– Но дождя не было?
– Не было.
– А как выглядит эта аллея?
– Гравиевая дорожка шириной примерно фута в четыре с двумя рядами старых тисов высотой до двенадцати футов. Посажен плотно, ветки сплетены, порой между кустами невозможно и протиснуться.
– А между кустарниками и дорожкой растет что-нибудь?
– Трава. Занимает футов по шесть с каждой стороны дорожки.
– Насколько вас понял, в аллее есть калитка?
– Да, очень старая. Из нее можно выйти на болота.
– Других, кроме нее нет?
– Нет.
– Следовательно, войти в аллею можно только либо со стороны дома, либо со стороны болот?
– Не только. В нее можно попасть и со стороны беседки. Она находится в центре аллеи.
– Сэр Чарльз дошел до нее?
– Нет, он лежал ярдах в пятидесяти от нее.
– А теперь скажите-ка мне, доктор Мортимер, – это очень важно, – где именно вы видели следы – на траве или на дорожке?
– На дорожке. На траве следов не было.
