оттенка просторная туника местами была покрыта маленькими пятнами, оставшимися от вина, которое расплескивалось на подносе от быстрой ходьбы. Босые ноги ступали по прохладному мраморному полу, оставляя позади голубоватые чешуйки.
Что ж, русалов у меня еще не было.
Вскинув руку, я придала своему образу миловидности и наивности, которую так любили мужчины. Не все, но большинство были без ума, когда перед ним представал идеал покорности и скромности, а как только дверь закрывалась, все маски слетали на пол, оголяя истинную сущность – порочную, прогнившую насквозь.
Я быстро вышла из комнаты, облокотившись на дверной косяк и отведя бедро в сторону – ткань съехала, оголяя бледную кожу, которая так пленила изменников. Паренек встрепенулся, увидев меня, и чуть было не выронил поднос с вином, но в последний момент ухватился за него второй рукой и остановился, недоверчиво посмотрев на меня.
– Я могу вам чем-то помочь?
Низкий, гортанный голос звучал, словно морской бриз. Я улыбнулась, заметив, как расширились зрачки незнакомца, когда он остановил взгляд на оголенной коже.
– Возможно… но захочешь ли ты этого…
Оттолкнувшись от косяка, я откинула темные волосы назад и повела головой, оголяя шею – провела по ней указательным пальцем и коснулась плотной ткани на платье, поддев его и оттянув в сторону, оголяя грудь.
– Во дворце так жарко, не находите?
Второй рукой взмахнула около лица, имитируя веер, и выдохнула воздух через рот, сдув непослушную прядь волос.
– Дда… во время дождя тут действительно жарко и нечем дышать.
– Не поможете открыть окно в моей комнате? Знаете, я ужасно неуклюжая – могу и упасть ненароком… Ох, – я наигранно прижала руки к груди, будто только сейчас заметила поднос с вином, который подрагивал в руках незнакомца. – Вы куда-то торопитесь? Не хотелось бы отвлекать от работы. Прошу простить…
– Нет! – выкрикнул паренек, когда я развернулась, чтобы уйти обратно в комнату. – Я… я позову кого-нибудь, кто сможет отнести вместо меня.
– Это было бы прелестно…
Облокотившись о стену, я прислонила одну ногу к каменной поверхности, а носком второй уперлась в пол. Обхватив прядь смоляных волос, накрутила их на палец, не сводя пристального взгляда с русала, который метался по коридору, пытаясь найти прислугу, что смогла бы отнести поднос с вином. Должно быть, Клерс опять ушел в запой до такой степени, что не мог самостоятельно добраться до кухни или погреба, чтобы взять алкоголь.
Наконец удача улыбнулась пареньку – из-за угла появился то ли тролль, то ли орк: каменная кожа была покрыта глубокими ссадинами и бороздами, само существо напоминало гору – небольшая голова, где виднелся пучок волос, которые выгорели на солнце, узкие плечи и широкие бедра, делавшие его неуклюжим. Вместо рук – плети, свисающие вдоль тела, ноги напоминали два пня. Русал тут же подлетел к нему, что-то яростно прошептал, а существо в ответ кивнуло и протянуло рукоподобные плети, чтобы забрать поднос. Пройдя мимо нас, оно даже ни разу не посмотрело в мою сторону, будто представляло собой заведенный механизм без души.
– Кто это был? – поинтересовалась я, провожая взглядом гору, которая скрылась за углом.
– Тронхнек[2].
Я сделала вид, что поняла, однако вовсе не осознавала, что это за существо. Это и не было важным сейчас.
Паренек подошел ко мне и пару раз переступил с ноги на ногу, явно смущенный. Я обогнула его и встала за спиной, обхватила ладонями торс и приподняла тунику – мягкая ткань легко мялась в ладонях, позволяя беспрепятственно касаться кожи.
– Как тебя зовут?
– Сихш, – рвано выдохнув, ответил русал. Он пытался перехватить мою руку, которая медленно опускалась к штанам, когда другая удерживала тунику около груди.
– Скажи мне, Сихш, можешь ли ты быть нежным? – вкрадчиво поинтересовалась я и, встав на носочки, провела языком по шее русала и прикусила мочку уха. Его похоть въедалась в кожу, словно ароматическое масло, которое распутницы наносят на тело перед встречей с мужчиной. Магия, что крепко спала, довольно заворочалась и голодно заурчала.
– Я буду таким, каким вы пожелаете меня видеть…
– Послушный мальчик.
Усмехнувшись, я убрала руки с тела русала и почувствовала его разочарование и недовольство. Сделав пару шагов, я раскрыла дверь и юркнула в комнату, поманив пальцем за собой Сихша, который последовал за мной, словно ручной пес.
– Ляг на кровать.
Русал послушно выполнил приказ, наблюдая за тем, как мое платье падает на пол, оголяя тело.
– И запомни, Сихш, никакого проникновения.
Он медленно кивнул и шумно сглотнул, когда я сделала медленный шаг навстречу, позволяя увидеть обнаженное тело, которое не скрывали темные волосы. Он подался вперед и обхватил талию шершавыми ладонями, притянув к себе – голубоватые чешуйки засветились, выдавая истинную сущность Сихша, рваные жабры раскрывались, подобно соцветию, когда он пытался сделать полноценный вдох, но наружу рвался только сдавленный хрип. Упершись ладонями в его грудь, я заставила его лечь обратно и, подползая на коленях ближе, развела ноги в стороны на уровне лица русала.
– Сделай так, чтобы я осталась довольна.
Магия забурлила по венам, впитывая все эмоции русала, который не догадывался о моих истинных мотивах.
Глава 35
Жизнь
Сможет ли свет полюбить тьму, Не уничтожив все живое вокруг?
Я сидела на крыльце в кресле-качалке, наслаждаясь предгрозовым небом – яркие вспышки молнии освещали небосвод, рассекая облака магической плетью. Где-то вдали показалось зарево, и следом оглушительный рокот прогремел прямо над крышей.
Филипп заворочался в люльке около двери, но не проснулся, лишь перевернулся на другой бок, обхватил большой палец губами и засопел.
Мне то и дело вспоминалось, как мы с сестрами лежали в предсмертной агонии среди намокших простыней. Хлоя отказывалась верить, что скоро наши души уйдут в услужение мойрам или отправятся в Забвение, где будут ждать своего часа – переродиться или кануть в бездне собственных грехов. Алкеста даже в бреду норовила съесть яблоко, причитая о том, что только с ним она чувствует жизнь, которая медленно покидала наши тела. Ведас каждый день приходил к сестре и всю ночь держал ее за руку, чтобы та успокоилась и предалась сну. И сейчас, кажется, лед тронулся – Алкеста наконец-то поняла, что ни один живой, ни один бессмертный не сделал для нее столько, сколько сделал возлюбленный, который все эти годы был рядом и следовал безмолвной тенью, потакая всем прихотям банши.
И лишь одна я из сестер оказалась по ту сторону Забвения, чтобы наконец-то воссоединиться с семьей. Осталось не так
