её выражал нерешительность.
— Иди сюда, и я дам тебе доллар, — пошутил я.
— Чтоо?!
— Иди сюда, и мне не придётся приводить тебя самому.
— Не угрожайте мне!
Тоже мимо. Ладно:
— Иди сюда, и тогда я подумаю над твоим предложением насчёт перевоплощения в Человека-паука.
А вот это зацепило. Неужели ей так неприятно моё общество, что хочется выбраться отсюда поскорее любой ценой?
Соня подумала ещё немного, но потом всё же медленно двинулась в мою сторону. Постояла возле дивана. Нервным, резким движением села.
Я погладил её рукой по спине.
— Расслабься, я тебя не съем. Не съел же тогда, на теплоходе.
Судорожный вздох.
— Никита Андреевич, чего вы добиваетесь?
Я подумал.
— Хочу быть с тобой рядом и чтобы ты при этом чувствовала себя хорошо. Сейчас это не так?
Девушка покачала головой:
— Поймите меня правильно, лично к вам это не имеет отношения. Вы замечательный человек и прекрасный руководитель…
— Звучит так, как будто ты со сцены ДК поздравляешь меня с пятидесятилетним юбилеем.
Ещё один нервный вздох.
— Хорошо. Вы интересный, привлекательный и такой… ласковый… ох… рядом с вами мне тяжело контролировать свои реакции, но…
— Но — что?!.. — взревел я в нетерпении. Ну какие тут могут быть возражения?
— Но мы не можем быть вместе.
— Да почему, чёрт возьми?!
— Это сложно объяснить…
— Ладно. Тяжело контролировать, говоришь…
Я уверенно обхватил её талию руками и пересадил Соню к себе на колени.
— Ни-кита… — пропищала она жалобно.
— Я слушаю!
— Я не могу… ты… вы… слишком… для меня.
Я усмехнулся:
— Как в "Москва слезам не верит", да? Футболист там был, с которым девушки не целовались, потому что думали, что всех остальных он уже перецеловал. Он же такой… звезда.
— А вы не целовали?
— Да я вообще пень берёзовый в этом плане. Не умею никого завоёвывать… видишь, как тушуюсь, три недели вату катаю…
— Три недели! Я вам что, с самого начала нравилась?!
— А как могло быть по-другому, ты же у меня умница и красавица…
— Вы ведь не поэтому меня на работу взяли, правда?
— Не поэтому. Наоборот, поэтому хотел бы не брать, а на свидание пригласить, но у тебя такая семейная ситуация оказалась…
— О, господи… — Она закрыла личико руками. Я принялся их отдирать и целовать.
— Нет, нет, не надо, пожалуйста, я всё равно не могу…
— Почему?
— Не могу сказать…
— Скажи, а то поцелую — и всё.
— Что — всё?
— Не смогу остановиться.
Соня сделала испуганное личико.
— Да ничего такого, — усмехнулся я. — Просто зацелую до смерти. Сил нет, как хочется тебя поцеловать… Сонечка моя…
Потянулся губами к её лицу, а она отклонилась и вдруг выдала:
— Я поспорила. С подругой. Про вас.
Да ладно… У меня вырвался нервный смешок.
— Что именно — про меня?
— Что не влюблюсь. Что это возможно — не влюбиться в такого, как вы.
— Ну и как — получилось?
Она горестно задумалась.
— Я не уверена… я надеялась, что вы мне только нравитесь, это вполне понятно: вы такой умный, добрый, красивый, внимательный… но как теперь просто симпатию отличить от любви, не знаю… Оо, это ужасно! — Она опять закрыла лицо ладошками.
— Да что тут ужасного? Всё это совершенно взаимно, Сонечка… А на что спорили-то?
Девушка всхлипнула:
— Это ещё ужаснее! Если я проиграю и влюблюсь, то должна буду разрешить сестре кататься на мотоцикле с одним маргиналом… главным хулиганом соседней школы.
— И всё? Ради этого ты готова пожертвовать нашими отношениями?!
— Не только ради этого… Вы понимаете, это же принципиальный вопрос! Вы… обеспеченный, облечённый властью мужчина, и Клара говорит, что этому-то я и не смогу сопротивляться. Что этому ни одна женщина не может сопротивляться, осознанно или подсознательно. А я… так хотела верить, что для меня это не имеет никакого значения…
— А это имеет?
— Нет, но…
— Ну и какого чёрта тебя беспокоит, что по этому поводу думает твоя подруга?
Тут меня пронзила догадка.
— Соня, а ты… разговаривала с этой подругой по телефону… утром в прошлый понедельник?
— Да… А вы что… слышали?
— Похоже на то… Это ты сказала ей, что если мужчина беден, значит, он ни на что не способен и… от него нет проку.
Соня задумалась.
— Не совсем. Я просто пересказывала ей слова моей мамы, которая очень обижалась на папу. Он всю жизнь трудился на низкооплачиваемой работе и умер, не оставив после себя никаких сбережений. Маме пришлось вкалывать, как папа Карло, чтобы вытянуть нас с сестрой…
Пришла моя очередь прятать лицо в руках. Я потёр лоб, мучительно хмурясь.
— А вы что? — осенило Соню. — Подслушали, обиделись на меня и поэтому принялись строить из себя дракона-тиранозавра?!
— Ну… скажем так, я сделал некоторые ошибочные выводы в отношении тебя. Но потом всё равно избавился от них сам. Очень уж ты не похожа на охотницу за богатыми женихами…
— "Охотницу"! — возмущённо повторила Соня. — Да как вам не стыдно!
— Таких женщин полно, и меня от них тошнит. Я уже почти отчаялся найти тебя…
Тут уж она не смогла отвертеться от поцелуя. Да и не хотела, смею надеяться. Мы обнимались и целовались взахлёб целую уйму времени. Мне, конечно, остро хотелось большего, но
