Эви наклонилась ближе.
— Зоэ, я думаю, это лучше всего.
— Нет, мы не можем уехать! — воскликнула Зоэ. — Пока Робин не очнется. Я…мне нужно поговорить с ним. Я должна видеть, что он поправится.
— Зоэ, — тихо сказала мачеха, — весьма возможно, что Робин не очнется.
— Не верю! — вскрикнула Зоэ. — И вы… вы даже не должны думать об этом! Эви, ты совсем не знаешь Робина. Он сильный. Он поправится.
— Может и не поправиться, милая, боюсь, именно это доктор пытался сказать Джонет вчера вечером, — мягко возразил Рэннок. — Роберт ужасно покалечен, и, даже если очнется, возможно, он никогда не будет таким, как прежде. Ты понимаешь меня, Зоэ?
Она похолодела, будто кровь застыла и перестала течь по жилам. Но теперь не время демонстрировать слабость.
— Я понимаю, — прошептала она, отступив на шаг. — Я понимаю, что вы пытаетесь помочь Джонет и защищать меня, и я благодарна вам. Но я больше не ребенок, папа. Я взрослая женщина. И все еще невеста Робина. Как это будет выглядеть, если я теперь сбегу в Лондон и оставлю его здесь умирать?
Снова родители обменялись странными взглядами.
— Мы мешаем, Зоэ, — настаивал отец. — Нас тут шестеро, не считая слуг, и пока мы здесь, Джонет будет чувствовать себя обязанной оказывать нам гостеприимство.
— Вы совершенно правы, — пробормотала Зоэ, не глядя на них. — Конечно, вы должны уехать. А я останусь. Труди останется со мной.
— Ох, Зоэ, — вздохнула мачеха, — не думаю…
— Нет. — Зоэ упрямо вскинула голову. — Когда Робин очнется… встанет… тогда можете прислать за мной карету.
Эванджелина и отец переглянулись. Странное выражение промелькнуло на лице Рэннока, потом он чуть повел широким плечом. И Зоэ поняла, что победила хотя бы в этой малости.
Отец провел рукой по густым темным, волосам.
— Тогда пусть Джонет решает, — ответил он. — Нужна ли ей твоя помощь… решать ей.
Зоэ помчалась вниз к комнате Робина, чувство облегчения подхлестывало ее. Он жив. Она действительно опасалась худшего, завидев разговаривающих у лестницы родителей, и быстро забыла о своей вине. Робин жив. Независимо оттого, что она сделала, чему послужила причиной, он, по крайней мере, дышит.
У двери Робина она задержалась лишь для того, чтобы тихо постучать, и без колебаний вошла. Мерсер сидел у кровати без сюртука. Упершись локтями в колени, он подался вперед, сжав руки. Джонет в светлом халате лежала рядом с Робином, подложив руки под щеку, ее пристальный взгляд был устремлен на его разбитое лицо.
Услышав скрип двери, они повернулись к Зоэ. Мерсер, до мозга костей джентльмен, инстинктивно поднялся. Его взгляд скользнул по ней, непостижимый, окрашенный горем. Он явно провел здесь всю ночь, в его облике чувствовалось изнеможение. Лицо покрыто черной щетиной, глаза припухли и покраснели. Высокие сапоги валяются в углу, красный охотничий сюртук перекинут через спинку стула. Встав в изножье кровати Робина, Зоэ крепко сжала перед собой руки. Ее охватило ужасное чувство, что если она не скажет что-то, если позволит затянуться этому ужасному молчанию, между ними навсегда все будет испорчено.
О, она не имела никакой надежды спасти то, что началось той ночью в летнем доме. Но симпатию Мерсера, хоть и слабую, и его заботу, безотносительно к тому, что от нее осталось, она так легко не отдаст. Потому что без них ее сердце разобьется.
Обойдя кровать, Зоэ коснулась его руки.
— Ты хороший брат, — ровно сказала она. — Это действительно так. И ты пробыл здесь всю ночь без отдыха и крошки во рту. Но ни один человек, даже такой, как ты, Мерсер, долго этого не выдержит.
Он вздохнул, воздух с хрипом вырывался из легких.
— У меня аппетита нет. — Голос был скрипучим, словно от того, что Мерсер долго не разговаривал. — И я не могу оставить его.
Зоэ взяла его за руку. Он не вздрогнул, не обрушился на нее, как она опасалась. Он был обессилен, эмоционально истощен.
— Ты должен отдохнуть, — сказала она. — И должен сделать это ради Робина. Поскольку твоя сила ему еще долго будет нужна. Ты ему ничем не поможешь, если свалишься.
Мерсер открыл было рот, но только покачал головой.
— Тогда, по крайней мере, сядь, — мягко приказала Зоэ. К ее удивлению Мерсер подчинился.
Джонет подняла голову.
— Зоэ права, дорогой, — тихо сказала она. — Робин пережил эту ночь. Он может пережить и другую, и не одну. И ты нужен не только Робину, ты нужен мне.
Тем не менее, он не шелохнулся. Но Зоэ не выставили из комнаты, как она того заслуживала, и это дало ей надежду.
— Как его дыхание? — прошептала она, подвинувшись ближе. — Ровное?
Джонет слабо кивнула, ее длинные волосы скользнули по подушке. Потом очень осторожно она провела тыльной стороной ладони по лицу Робина, по той щеке, которая не превратилась в ужасную глубокую рану от виска до челюсти.
— Мой бедный мальчик! — шептала она. — Он ведь никогда не будет красивым? Даже его возлюбленная миссис Уилфред не захочет его теперь.
Зоэ вздрогнула от внезапного гнева.
— Тогда миссис Уилфред не стоит того горя, которое ему причинила. — Ее голос охрип от эмоций. — Если шрам и несколько ушибов способны разрушить любовь, то лучше Робину узнать это теперь. Лучше вообще никогда не быть любимым, чем любимым столь непостоянным человеком.
Она прикусила язык, шокированная собственной страстностью. Даже глаза Мерсера расширились от удивления. К тому же у Робина не шрам и несколько ушибов. У него лицо, шея, руки, все тело в кровоподтеках. И вполне вероятно, что миссис Уилфред непостоянна. Робин, подобно большинству мужчин, которых знала Зоэ, наверняка выбирал возлюбленных глазами, а не сердцем.
Но Джонет выпрямилась на кровати.
— Прости, Зоэ, — пробормотала она, прижав руку ко лбу. — Я… я не подумала.
— Поскольку вы устали… и к тому же это не имеет значения, — спокойно сказала Зоэ. — Правда, Джонет. Я знаю, что Робин любит ее. Его чувства были слишком очевидными. И если она больше не любит его… Боюсь, вы окажетесь, правы в этом отношении, и я сожалею об этом, глубоко сожалею. Если бы я знала… но, как говорится, если бы да кабы…
Джонет взглянула на Мерсера, но он ничего не сказал.
Дверь снова открылась, вошла пожилая няня с подносом, на котором стояли две большие миски, и лежала груда бинтов.
Зоэ уважительно кивнула.
— Доброе утро, няня. Вы принесли ваши припарки? — Да, мисс Зоэ, это свежий окопник, — сказал старуха. — И арника, она снимет отек.
Джонет с любовью посмотрела на пожилую женщину.
— Няня всю ночь делала компрессы и припарки, — сказала она.
— Да, и молилась, — ответила няня.
