— Да, и молилась, — ответила няня.
— Сейчас он нуждается во всем этом. — Мерсер провел рукой по волосам. — Бевинс приедет в девять. Возможно… он даст нам надежду.
— Ох, мальчик, надежда есть всегда, — проворчала старуха, ее черные, похожие на изюминки глаза внезапно вспыхнули. — А доктора… хм… они только и умеют, что мучить вашу бедную мать. До смерти уморят, ей-богу!
Няня передвигала миски, наливала горячую воду и вообще командовала, как старший сержант, хотя Зоэ знала, что ей под восемьдесят. Сколько Зоэ ее помнила, она была старой. Когда-то она была высокая и полная, но возраст поубавил мяса на костях, а пальцы стали узловатыми от ревматизма.
Но Джонет ее присутствие успокаивало, даже плечи у нее немного расправились. Она поднялась, подошла к окну, окрашенному холодным серым светом, и, казалось, на мгновение позволила вниманию рассеяться, как будто присутствие старой няни уменьшило ее страхи.
— Интересно, спали ли дети? — пробормотала она. — Вчера они просто обезумели от горя.
— Давайте пойду и проверю их, мэм? — предложила Зоэ. Джонет покачала головой.
— С ними Коул. Он их не оставит.
— Нет-нет, просто чтобы убедиться.
— Слава Богу, дождь сейчас кстати, — рассеянно бормотала Джонет, отодвигая драпировку. — Но дороги днем развезет.
Зоэ шагнула ближе.
— Мои родители утром уезжают, — спокойно сказала она.
— Да, Рэннок предложил это вчера вечером. — Джонет с грустной улыбкой отвернулась от окна, пепельный свет бросал на ее лицо приглушенные тени. — Прости, дитя. Этой трагедии никто не мог предвидеть.
— Джонет, я не дитя, — тихо, но твердо заявила Зоэ. — Когда-то была, но теперь я не ребенок.
— Да, — слабо улыбнувшись, согласилась Джонет. — Я иногда об этом забываю.
Зоэ наклонилась ближе и взяла Джонет за руку.
— Что до отъезда из Грейторпа, — сказала она, — я не хочу ехать с родителями. Я хочу остаться и помогать вам. Правда, я не такая бесполезная, как считают некоторые.
Позади нее скрипнул стул. Зоэ услышала тихие шаги Мерсера.
— Зоэ, тебе не нужно видеть это. — Его голос все еще был хриплым. — Это бессмысленно.
Повернувшись, она посмотрела ему в глаза.
— Для кого? Я могу сидеть с Робином и накладывать примочки, няня покажет мне, как это делать. Я его невеста. — Зоэ перевела взгляд на Джонет. — Пока Робин не очнется и не скажет другого, я ведь его невеста? Так что я хочу помочь.
Странно, взгляд Джонет метнулся к сыну. Мерсер пошел к двери.
— Зоэ, — сказал он мрачно, — я хочу поговорить с тобой. Что ж, этого не избежать. Мерсер имеет полное право ругать ее, но Зоэ намеревалась стоять на своем.
— Конечно, — ответила она.
Бросив взгляд на Джонет, Зоэ подобрала юбки и прошмыгнула мимо Мерсера в коридор. Мерсер со зловещим глухим стуком закрыл дверь. Довольно грубо схватив Зоэ за руку, он потянул ее в комнату напротив.
— Зоэ, о чем ты говоришь, черт побери? — Он возвышался над ней, упрямо уперев руки в узкие бедра. С темной щетиной, горящими глазами и взъерошенными волосами он походил на опасного человека с сомнительной репутацией.
Зоэ вскинула подбородок, но голос ее был нежен.
— Мерсер, я не только бесполезное украшение рядом с джентльменом, — сказала она. — Я не глупа. И я все еще невеста Робина. И да, я знаю, что так или иначе это случилось по моей вине.
Он снова запустил руку в волосы, и Зоэ подумала, что если так дело пойдет, он скоро плешь протрет.
— Зоэ, просто… просто ты не можешь остаться здесь. В ней не осталось никакой воинственности, только железная решимость.
— Это твой дом, Мерсер, — спокойно сказала она. — В этом никто не сомневается. Ты можешь вышвырнуть меня и мой багаж следом, если желаешь, но именно это потребуется, чтобы выставить меня отсюда.
В три шага он перекрыл расстояние между ними и положил твердую ладонь на ее руку.
— Не приписывай мне слова, которых я не говорил, Зоэ, — скрипнул он зубами, его красные от бессонницы глаза сверкнули. — Я никогда не говорил, что вышвырну тебя. Никогда!
— Тогда я хочу остаться, — тихо сказала она. — Если мое присутствие здесь не причиняет тебе или твоей матери невыносимую боль, я хочу остаться. И ты можешь продолжать обвинять меня во всем, если хочешь. Все это теперь не имеет для меня значения.
Мерсер почувствовал, как земля внезапно ускользает у него из-под ног, как усталость тянет его в черную пучину вины и страха, из которой он старался выбраться. «Все это теперь не имеет для меня значения». А он имеет значение? Хуже того, как он может задаваться таким вопросом, когда его брат при смерти?
Чуть больше суток назад жизнь Мерсера казалась хоть и невозможно сложной, но все же богатой обещаниями. Теперь она походила на череду невыносимых трагедий. Нет, он не хотел, чтобы Зоэ осталась. И не мог вынести ее отъезда. Он винил ее? Или себя? Возможно, он возражает против ее присутствия, чтобы… чтобы наказать себя. Но едва ли это важно. Зоэ явно намерена бороться, но за кого она сражается? За него? Или за Робина?
Господи, он не может сейчас думать об этом. Как сказала мать, Робин пережил ночь. Он может пережить и другую, и не одну. Мерсер понял, что ему надо быть сильным. Думать не о себе или об отдаленном будущем, но только о завтрашнем дне Робина.
И Зоэ предлагает свою помощь, утверждая, что она помолвлена… помолвлена с человеком, которому повезет, если он проживет еще день, уж не говоря о том, чтобы подняться с кровати здоровым. Почему она так отчаянно цепляется за помолвку, которую несколько часов назад клялась разорвать? Из чувства вины?
Медленно он выпустил ее руку и ужаснулся, увидев красные отметины от своих пальцев.
— Прости, Зоэ, — с трудом сказал он. — Робин тебя не любит, не любит, как невесту.
— Мерсер, я это знаю. — Она наклонила голову, словно чтобы поймать его взгляд. — И принимаю это. Но я не могу отвергнуть его теперь, и ты бы не хотел, чтобы я это сделала. Я ведь тогда оказалась бы такой, как говорила о миссис Уилфред, правда?
Она права. Он снова запустил руку в волосы и принялся шагать по гостиной. Солнце уже поднялось. Дом просыпался, слышались звуки отодвигаемых штор, позвякивание подносов, которые несла к завтраку армия слуг. Все идет своим чередом. Но вся жизнь перевернулась. Его сердце снова разрывалось, и он не знал почему.
Зоэ поймала его руку и заставила повернуться к ней лицом.
— Мерсер, тебе нужно отдохнуть, — твердо сказала она. — Иди к себе, попытайся что-нибудь съесть, а потом ложись спать. Ты меня слышишь? Когда приедет доктор, я тебя разбужу. Обещаю.
Он медленно выдохнул, и, кажется, печаль чуть ослабла. Он необъяснимо доверял Зоэ.
